Гилрой отпустил такси, расплатился с водителем катафалка и приказал фотографам помочь ему вытащить гроб. Не прошло и трех минут, как у катафалка остановилось еще одно такси, и из него взволнованно выскочили оба начальника. Они отпустили машину.
– Что это за чертовщина? – требовал объяснений редактор. – Грабишь могилы?
– Просто помолчите и помогите нам, – спокойно сказал Гилрой.
Они отнесли тяжелый гроб на заброшенную свалку позади двух пустующих мебельных складов, которые были приговорены городом для строительства нового подхода к мосту. Гилрой снял крышку гроба и велел фотографам вытащить тело и держать его прямо.
– А теперь смотрите, – ухмыльнулся он.
Пока редактор и заведующий и фотографы с ужасом и изумлением наблюдали за происходящим, Гилрой отступил на десять футов и выстрелил в сердце трупа. Он тихо стер отпечатки пальцев с рукояти, забрав тело у онемевших фотографов, осторожно положил его на спину, вложив пистолет в правую руку. Он положил шляпу на землю рядом с голой, безволосой головой. Затем скомкал лист бумаги в руке и так же намеренно разгладил его.
– Общелкайте тело под разными углами. Завершите снимком этой записки.
Два начальника вцепились в записку одним неистовым движением.
– Боже правый! – редактор забормотал вслух: – Я убийца-расчленитель. Я осознаю, что уже давно сошел с ума, и за время своего безумия похитил и зарубил несколько человек. Но кордон солдат преследовал меня от одного места до другого, пока я, наконец, не решил покончить с собой, чтобы не попасться. Свое имя я унесу с собой в могилу, чтобы мои бывшие друзья были избавлены от ужаса осознания того, что когда-то любили убийцу-маньяка. Боже, спаси мою душу!
Четверо мужчин восхищенно улыбнулись Гилрою. Но высокий репортер отмахнулся от них скромным порывом своей удивительно длинной, невероятно костлявой руки.
– Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что это великолепный повод пойти в гору для майора Грина – этого пустоголового кретина! – сказал он расстроенно. – Вскрытие предъявит тысячу доказательств того, что это создание никогда не жило, но толстому Наполеону на это будет наплевать. Подумать только, возможно, я буду причиной того, что он станет губернатором!
Он настоял на том, чтобы лично подержать помятую предсмертную записку для фотографов, и даже выбрать особый ракурс, утверждая, что это требует определенного художественного подхода.
Из глубины
ЗРЕНИЕ быстро вернулось к Зарзу, едва он отошел от наркоза. Никогда еще он не чувствовал себя так странно. Дышать было трудно. Какой-то ужасный ком заполнил пространство между ребрами, и его жабрам пришлось бороться за достаточное количество кислорода. Он встал. Вместо того чтобы поплыть горизонтально, пришлось неловко балансировать на двух ногах.
– Прекрасно! – мысленная волна достигла его через воду. – Мы в точности воспроизвели маленьких существ, которые утопли двадцать тысяч лет назад – те же легкие, ноздри, уши и слуховые каналы, руки и ноги!
Зарз посмотрел на телепатера. Клуф, главный хирург амфибийной расы гигантов растянулся на дне океана, двигая пальцами-плавниками, чтобы оставаться на одном месте. Когда Зарз обернулся, он увидел каменный стол, на котором лежал во время операции.
Вокруг него парили немногочисленные друзья – жалкие остатки племени подводных обитателей. Зарз знал их всех по именам, потому что во всех морях Земли оставалось всего несколько сотен Малну.
Когда-то их были сотни тысяч, но это еще до того, как Ледниковый период сделал планету слишком холодной для них. После чего они были вынуждены уйти в теплые моря, что так или иначе, сдерживало рост населения.
– Нужно поторопиться, – сказал Ленж, глава Ученых и Правителей. – Синтетические легкие будут насыщать кислородом твое большое тело лишь недолгое время. Сейчас ты готов к заданию на эти несколько дней, но как только возникнут трудности с дыханием, возвращайся немедленно. Тебя снова прооперируют, чтобы вернуть естественную форму. Ты очень похож на древних гигантов Малну, которые бродили по суше и правили динозаврами до появления рода людей…
– Первым делом отправляйся на Южный полюс, там для тебя приготовлено атомное оборудование. Собери установку. Затем Северный полюс, там ты соберешь вторую атомную установку. Когда задача будет выполнена, рост содержания солей в океане, который угрожает нашему существованию, будет эффективно уменьшен водой из растаявших ледяных шапок.
Зарз послушно кивнул своей огромной головой с красными гребнями.
– А это сделает Землю намного теплее, – многозначительным тоном добавил он.
И почувствовал приглушенную волну мысленного смеха. После чего Ленж снова телепатировал.
– Ты вспомнил легенду о Рофубийцах? Что ж, миллион лет, через который они обещали вернуться, давно прошли. Мы, Ученые и Правители, конечно, помнили об этом. Мы настолько беспомощны вне воды, а наша наука не работает должным образом в воздухе, что нужно остерегаться даже гипотетических вероятностей. Да, таяние ледяных шапок не только уменьшит содержание соли в океане, но и одновременно повысит температуру Земли. Рофубийцы, если они вернутся Роем колонистов, найдут планету слишком горячей. Но это лишь второстепенная задача. А теперь иди, Зарз, и собери атомные установки.
КЛУФ, хирург, внезапно оживился.
– Сейчас самое время, – заявил он. – Набери побольше кислорода.
Зарз знал, что это будет последний вдох через жабры на долгое время и сделал его как можно глубже. Клуф мгновенно подплыл, оказавшись рядом. Его быстрые плавники нахлобучили на жабры Зарза прочный пластиковый материал, приклеив его к чешуйчатой плоти. Зарз почувствовал в этих местах зуд быстрого роста. В следующий момент Клуф вырвал затычки из ноздрей Зарза.
Прямоходящий морской житель присел на корточки. Мощно оттолкнувшись от океанского дна, он устремился вверх, помогая невероятно мощными гребками.
Вода утратила свою мягкую темноту, когда он приблизился к поверхности. Она стала слегка синеватой, потом зеленоватой. Знакомые рыбы исчезли внизу, и Зарз наблюдал тех из них, которых прежде видел только умершими и падающими на дно. По мере того как он поднимался все выше, и неумолимо нарастал яркий свет, его глаза выдавливало все сильнее, пока они гротескно не выпучились из глазниц.
Он выскочил из воды и упал обратно на ее поверхность. Ледяной воздух неприятно обжигал глаза. Он не мог смягчить этого резкого ощущения, поскольку был лишен век.