Городской фраерок или деревенщина при деньгах, оценил он. Но чего он тут ошивается, ища приключений на свою голову?
Чужак спокойно миновал очередной угол и исчез из виду за тупиковым путем, ведущим в ворота кожевенного завода. Тем временем Манек пробежал по двору, перескочил забор и появился из мрака на соседней улице. Быстро глянул, горит ли на втором этаже свет. Протяжно свистнул в два пальца. В окне появилась тень, потом пропала. Манек ждал, прислонившись к стене.
Скрипнула узкая дверь в никогда не открывавшемся полностью подъезде низкого каменного домика. Шпаненок увидел сначала огонек папиросы, а потом Сташека Бигая.
— Что такое?
— Что-то готовится, Куцый. Флик чегой-то тут вынюхивает.
— Ха, флик тебе не курва какая. — Бигай сплюнул. — Один ночами не шляется.
— Ну а чо б городскому фраерочку здесь вынюхивать? Да и за его одежку, случай чего, ни шиша не получишь.
— Ни шиша? Ты — может быть. — Куцый снова сплюнул и зыркнул в сторону лесопильни, куда показывал Манек. — Я бы это дельце враз прокутил. Одежка-то самое оно, французский шик. Но раз уж ты меня с бабы стащил, пойдем прогуляемся.
Чужак вовсе не спешил. Когда они дошли до лесопильни, тот был только на углу Фабричной. Стоял, прислонясь спиной к единственному фонарю, и дымил папиросой. Ждал.
Куцый свистнул. Тип даже не шелохнулся, только глянул, не заходит ли кто-нибудь к нему в это время с другой стороны. Затянулся дымом, рассмотрел лица шпаны в свете фонаря и щелчком отправил окурок в лужу.
— Бигай Станислав, — сказал он. — Ну наконец-то. Пойдешь со мной.
— Не могу, — загоготал Куцый. — На работу опаздываю.
— На какую работу?
Сташек пожевал папиросу и кивнул на вывеску над закрытыми наглухо воротами по другую сторону улицы: «Механические мастерские Э. Пляге и Т. Ляшкевич. Самолетный завод».
— На тяжелую работу. К Пляге.
— А ты? — Тип повернулся к стоящему сбоку Манеку.
— А я — к Ляшкевичу! Аэропланы строить.
— Как дам по морде, сам полетишь, как аэроплан.
— Э-э-э! — Куцый выплюнул окурок и сделал два шага в сторону незнакомца. — Вы, пан сыщик, один, а мы тут на своей территории.
Свист Манека разорвал тишину, кто-то кинул камнем в фонарь, раздался предостерегающий треск короткого замыкания. Фонарь замигал, но не погас, освещая несколько фигур, возникших из ворот и из-за заборов.
— Такой весь из себя смелый, а, Бигай? — Тип сдвинул шляпу на затылок.
— Такая твоя жизнь сраная, ментяра… — В руке Сташика блеснул нож.
Стоило ему наброситься, как молниеносный удар чуть не сбил его с ног. Чужак закрепил преимущество левым боковым в челюсть и еще разок вдарил прямым правым промеж глаз. Куцый рухнул на мостовую, а его картуз свалился в лужу.
— Какой я тебе мент? — процедил сквозь зубы усач. — У меня для тебя работа есть, Бигай. И для дружков твоих тоже, если не лохи. Пляге и Ляшкевич подождут.
— Э-э, ну ты попал, фраерок! — Куцый с трудом поднялся и вытер кровь из-под носа. Посмотрел на дружков. — Вы чо, курва, стоите?!
Манек указал рукой на чужого. Тот по-прежнему торчал как шлюха под фонарем, но с револьвером в руке.
— Ну ты попал, Бигай, — засмеялся он. — В следующий раз нежностей не будет. Хочешь заработать или как? А вы — валите отсюда! — рявкнул он оставшейся компании. — Мне надо с шефом поговорить.
Куцый чувствовал, что у него пострадал не только нос, но и бандитская репутация.
— А ну валите отсюда, кому сказал! — заорал он еще громче.
Пока они не скрылись за углом, Манек смотрел в сторону фонаря. Чужак спрятал пушку и туго обвязал руку клетчатым платком — видать, задел-таки клешней перышко Куцего. Оглаживал усы и все время что-то говорил, а Сташек кивал.