Он уверенно мотнул головой. Саша вздохнула с облегчением.
– Буль?
– Он совершал вещи и похуже, но эту как раз нет. Тот, кто совершил это, а теперь еще и убийство в «Игле», нанял тебя, чтобы ты навела шороху. Меня нет, но газеты есть и здесь. Босс всех боссов. По крайней мере, ему кажется, что он в безопасности.
– Валигура, – выстрелила наугад Саша, но по лицу собеседника поняла, что опять не попала. – Вех? Твой босс?
– Не скажу.
– Почему?
Он замялся.
– Езжайте. Здешние дороги не очень хорошо чистят от снега.
Саше казалось, что в глазах Вальдемара появился страх. Он сказал ей все, но сейчас начал бояться. Может, не за себя, но за семью – наверняка. Он создал семью, но по-прежнему нес этот груз в одиночестве. Он не ушел в монастырь, где пытался скрыться ксендз Старонь, но жил как отшельник. После той операции он уже не был собой. За свои заслуги он получил несколько наград и премию, которой хватило на спасение заложенного дома и покупку четырнадцати ульев. Саша решила, что это была настоящая отвага. Он ушел, потому что не соглашался на то зло, что творилось вокруг, не хотел принимать во всем этом участие… А потом он совершил такой благородный поступок. Спас ребенка. Она вспомнила, что Старонь на проповеди говорил о спасении выброшенных на берег медуз. Невозможно спасти всех, но, если удастся сохранить жизнь хотя бы нескольким, для популяции это имеет огромное значение. И хоть Саша не была уверена, что все услышанное сегодня было абсолютной правдой, и собиралась проверить эти сведения у его бывшего начальника и в материалах дела, она чувствовала по отношению к Вальдемару определенное уважение.
– Никто никогда не узнает, – пообещала Залусская.
Открывая ворота, он улыбнулся ей и протянул руку на прощание. Она не сразу заметила, что он держит в ней банку.
– Вересковый, – сказал он. – Последний с прошлого сезона.
Рутинное снятие отпечатков пальцев показало, что отпечатки Мартина Староня полностью совпадают с отпечатками многократно судимого Войцеха Фришке.
– Это невозможно. – Джекил качал головой. – Не бывает людей с идентичными папиллярными линиями. У однояйцевых близнецов одинаковая ДНК, но разные пальцы.
– Значит, не врали. – Дух наморщил лоб.
– Что ты имеешь в виду, сынок?
– То, что они поменялись ролями и молчали. Не обманывали. А мы попались на одну из самых старых уловок однояйцевых братьев. Это Войцеха наши задержали на пароме, а Залусская привезла священника. У каждого были свои документы. Паспорт Войцеха Фришке был настоящим. Установлено, что деньги были сняты также с его счета.
– Но в чем тут дело?
Духновский пожал плечами:
– Хотел бы я сказать что-нибудь очень матерное, но ты ведь, наверное, выучил наизусть ту свою книжку для милиционеров.
– Что делать будем?
– Я иду домой кормить косоглазого кота. А ты делай что хочешь.
– Я? – Джекил наклонил голову. – Ты знаешь, что бы я сделал.
– Нет. – Он остановил его жестом. – Валигура не разрешил.
– Даже будь он самим Господом Богом, он не может запретить проведение эксперимента. Устав гласит, что необходимо использовать все возможности с целью идентификации преступников.
– Но это именно Валигура выделяет средства для экспертов. Ты сможешь заставить осмологов работать бесплатно?
– В наших лабораториях испокон веков делаются бесплатные экспертизы. Никто никому не платит. Расписываем расходы на бумаге, а по факту стоимость нулевая.
– А если результат будет положительным? Как мы приобщим его к делу без приказа прокуратуры?
– Может, у Зюлковской и нет денег, в чем я сомневаюсь. Скорее всего, она боится очередного провала. Поговори с ней.
Дух задумался. Выражение его лица не выдавало даже тени энтузиазма относительно идеи коллеги.