– Все задают вопросы, – криво усмехнулся Хедблум. Во рту у него недоставало зубов.
– Вы помните, за что вас осудили, Карл?
– Меня судят каждый день, уж поверьте.
– Кто вас судит?
– Все, кто знает.
– Ежедневное напоминание о том, что вы сделали? Напоминание, которое причиняет боль, каждый день?
– Уже нет, – сказал Карл Хедблум и подергал себя за губу.
– Вы находите спасение в письмах? Откуда у вас деньги?
– Это ничего не стоит.
– Вы платите натурой?
– Что?
– Что вы должны делать, чтобы получать письма?
– Ничего. Они просто приходят.
– У вас осталось какое-нибудь из писем, Карл?
– Нельзя. Тогда больше не придет.
– Откуда вы знаете?
– Было написано в первом.
Бергер и Блум быстро обменялись взглядами. Блум одобрительно кивнула, Бергер продолжил:
– Вы помните точно, что было написано?
– Я ничего больше не помню. Это прекрасно.
– И все же вы помните самое первое письмо.
– Неточно. Только суть.
– Вы можете описать, как выглядят письма?
– Нельзя.
– Нельзя показывать письма, но можно их описать.
– Не знаю…
– Не думаю, что это кристаллики. Это порошок? Он помещается в обычной сложенной бумаге? На бумаге что-то написано?
– Я хочу уйти отсюда.
– Там написано, от кого письма, Карл?
– Это обычные белые конверты. Там ничего не написано. Я хочу уйти.