– А вам-то что?
– Если поблизости, я мог бы вас подвезти. – Я надеялся, что это действительно недалеко: до начала собрания оставалось несколько минут.
– Обойдусь без благотворительности!
Порыв ветра задул в салон машины еще порцию дождя. Я вытер воду с лица.
– Послушайте, уже вечер. Хотите, отвезу вас домой?
– Ладно.
Я перегнулся через спинку сиденья и открыл женщине дверцу. Она бухнула мокрые пакеты на задний диван и, кряхтя, забралась на него сама.
– Так куда ехать? – спросил я.
Глаза в зеркальце продолжали смотреть на меня с подозрением.
– Кромвель-стрит. Следующий поворот налево.
Я покосился на часы; у меня еще оставался шанс успеть к началу собрания. В салоне пахло мокрой шерстью, ветхой тканью и давно не мытым телом.
– Меня зовут Дэвид, – произнес я, сворачивая в указанном месте.
– Рада за вас. Следующий направо. Да не тот, этот, ослепли, что ли?
Поворот остался позади.
– Ничего, я развернусь.
Она усмехнулась:
– Можно и на следующем. Они оба ведут в одно место.
Я сделал еще попытку завязать разговор:
– Не самая удачная погода для прогулки.
– Жрать захочется – и не в такую выйдешь.
– Неужели у вас ближе магазинов нет?
– Думаете, я поперлась бы в такую даль, если бы были?
На этом наша беседа иссякла. Некоторое время мы ехали молча.
– Лола, – вдруг выпалила она.
– Извините?
– Меня так зовут. Лола.
Враждебность из ее голоса исчезла, оставив лишь усталость. Я посмотрел на нее в зеркальце заднего обзора: она глядела в окно, и лицо ее не выражало ничего.
Имя Лола ей не подходило.
Улица находилась в нескольких сотнях ярдов от рощи, где я увидел ее в первый раз. По обе стороны от проезжей части тянулись цепочки одинаковых блочных домов. Большая часть их выглядела нежилыми; во всяком случае, свет горел в нескольких окнах. Многие дома уже превратились в руины.
– Здесь.