— А сколько прошло времени? Года три?
— Около четырех.
— А у меня почти пять. И знаете что? Я считаю — хватит. Мертвых не вернешь, так отчего бы не начать снова жить насколько умеешь? Когда умерла Диана… Э-эх, не мне вам рассказывать. — Он горько рассмеялся. — Не понимаю! Как мог я выжить, а она — нет?! Если начистоту, то после катастрофы я еще долго…
Генри осекся, уставившись на озеро. Похоже, недосказанная мысль заставила его передумать.
— Впрочем, это другая история. — Он потянулся за вином. — Да, кстати, об историях. Такое впечатление, что ночью поднялась какая-то суматоха.
Мало что можно было утаить от Генри, когда речь шла о поселке.
— Я бы тоже так сказал. Кое-кто из соседей Джеймса Нолана заявился к нему с визитом.
— Как он сейчас?
— Плоховато. — Перед выходом я звонил в больницу. — Побои очень сильные. Ему придется еще недели две проваляться на койке.
— И никто ничего не видел, так?
— Похоже, что так.
Генри с отвращением насупил густые брови.
— Звери, чистые звери. Твари животные. С другой стороны, меня это не удивляет. Между прочим, насколько я слышал, вы тоже попали под жернов местных сплетен, не так ли?
Ага, донеслись пересуды и про мою скромную персону…
— До сих пор по крайней мере меня никто не избил.
— А я бы погодил еще радоваться. Предупреждал ведь я вас, чем все может обернуться. Просто оттого, что вы врач в Манхэме, поблажек не ждите.
На моих глазах Мейтландом начало овладевать мрачное настроение.
— Бросьте, Генри…
— Поверьте, эти места я знаю лучше. Если дойдет до крайностей, людишки накинутся и на вас, как на Нолана. И не важно, что вы могли сделать для них в прошлом. Благодарность? В здешних краях таких чувств не знают и не ведают. — Он отхлебнул вина, от гнева забыв про этикет. — Иногда я спрашиваю себя: «Какого черта вообще ради них напрягаться?»
— Ну, это вы сгоряча…
— Вот как? — Он угрюмо уставился в свой бокал. Интересно, сколько Генри успел принять до моего прихода? — А впрочем, может, и сгоряча… Бывают, однако, минуты, когда хочется понять, чем же мы тут занимаемся. Вам такой вопрос в голову не приходил? Какой во всем этом смысл?
— Мы — врачи. Зачем искать другую причину?
— Да-да, это я знаю, — раздраженно откликнулся он. — Но нам-то что за польза? Положа руку на сердце, вам никогда не казалось, будто приходится зря тратить время? Поддерживать жизнь какой-нибудь старой развалины ради… ради чего? Вся наша работа — просто-напросто отсрочка неизбежного.
Я обеспокоенно взглянул на Генри. Он, кажется, начинал уставать, и я впервые заметил признаки его пожилого возраста.
— Вы в порядке?
Он хмыкнул.
— Не обращайте внимания, просто сегодня захотелось побыть циником. Или выставить циничные взгляды напоказ, не знаю… — Он потянулся за бутылкой. — Пожалуй, все эти дела начали и меня доставать. Давайте-ка еще по бокальчику, а потом вы расскажете, чем же таким таинственным занимались целую неделю.
Подобная перспектива не из приятных, однако на этот раз смена темы порадовала. Генри внимательно слушал: поначалу с лукавым прищуром, пока я рассказывал о своей прежней работе, до приезда в Манхэм, а потом и вовсе недоверчиво, когда я вкратце поведал ему, как именно помогаю Маккензи.
По окончании повествования он медленно покрутил головой:
— Знаете, на язык так и просятся слова «темная лошадка»…