Сын Траска опять копался под капотом белого «Лендровера». Рядом, поджав губы и сложив на груди руки, стояла блондинка, как я решил, хозяйка «Фиесты». Ей было около двадцати. Симпатичная, но, на мой взгляд, полноватая. И расфуфыренная: ее юбка в обтяжку, туфли на высоких каблуках и яркий макияж больше подходили для субботней вечеринки, чем для этого места.
Ни один из них не заметил моего приближения, и их голоса свободно разносились над береговой тропинкой.
– Слушай, Джемми. Ну, почему, нет? – У нее был эссекский выговор.
– Ты знаешь, почему, – ответил сын Траска, не отрываясь от работы.
– Это было сто лет назад. Я специально приехала, как только услышала.
– Я тебя не просил. Не можешь… – он осекся, почувствовав мое присутствие.
Девушка обожгла меня взглядом, словно это я был виновником их спора. Я, изобразив усталую улыбку, прошел мимо к моей машине. Не обращая больше на меня внимания, она снова повернулась к сыну Траска. Ее маникюр был кроваво-красным, и видневшиеся в открытых спереди туфлях ногти на пальцах ног соответствовали ему по цвету.
– Ладно тебе, Джемми, он не узнает.
– Мне все равно.
– Тогда в чем проблема?
Он не ответил. Я всеми силами старался их не слушать, но это оказалось невозможно.
– Джемми, почему ты не хочешь со мной говорить? – Девушка вновь не получила ответа, и ее тон стал осуждающим. – Раньше ты таким не был!
– Стейси…
– Не был! Не моя вина, что…
– Господи, прекрати!
С грохотом захлопнулся капот «Лендровера». Я обернулся: сын Траска, оставив девушку одну, шел к дому.
– Джемми! – Она крикнула ему в спину. – Ну, и черт с тобой! – Хлопнула входная дверь, и звук долетел сквозь деревья. – Придурок!
Она отвернулась, и ее лицо сердито вспыхнуло. На ее глаза наворачивались слезы, но тут она увидела меня, и ее губы скривились.
– Чего уставился?
Рванула дверцу «Фиесты», плюхнулась на сиденье и взяла с места так, что из-под колес полетел гравий.
Оказывается, не у одного меня выдался плохой день.
Девушка вывернула на дорогу, и вскоре звук мотора затих. Только плескалась в протоке вода и кричали чайки. Я проверил телефон, не поступили ли сообщения, но не было ни одного – ни от Ланди, ни от службы ремонтников. Я уже собирался убрать трубку, когда прозвучал вызов.
– Только что получил ваше сообщение, доктор Хантер, – сказал детективный инспектор. – Был в морге. У вас неприятности?
Я окинул взглядом плоское пространство лугов и воды, словно в этом пейзаже мог почерпнуть хоть малейшее вдохновение.
– Можно сказать и так.
Не вдаваясь в детали, объяснил, что моя машина обездвижилась и я понятия не имею, когда ее починят. Против всех ожиданий Ланди не высказал раздражения, но был, как всегда, дружелюбен.
– Теперь уже вам нет смысла приезжать в морг, – объявил он, когда я кончил. – Когда я оттуда выходил, Фриарс уже подбивал бабки. Никаких неожиданностей. Вероятная причина смерти контактная ружейная рана в голову. Труп мужчины и рентгеновское исследование не выявили костных повреждений, которые бы дали повод усомниться, что это Лео Уиллерс. На задней крышке часов надпись от матери, одежда соответствует той, что носил он. Нельзя категорично утверждать, что она его, но тех же дорогих торговых марок. В ожидании результатов экспертизы ДНК достаточно надежные основания для установления личности.
– А что с застрявшим в пищеводе кусочком металла? – Я повернулся к дому, чтобы убедиться, что никого нет рядом.
– Отправили в лабораторию вместе с пыжом из патрона. Он сильно деформирован, поэтому нельзя с определенностью сказать, дробина это или нет. Но вы были правы: материал скорее сталь, чем свинец. И судя по виду, нержавеющая. – Ланди фыркнул. – Вот и все. Никаких премудростей, поэтому я не думаю, что вы много потеряли.
Я тоже так решил, но все равно хотел посмотреть сам.