— Что означает…
— Деготь. Обычный или садовый деготь. Можно купить в любой хозяйственной лавке или магазине для любителей мастерить.
— Ну, это уже лучше.
Что-то замерцало в закоулках моего мозга; между синапсами проскочила какая-то слабая искра, вызванная только что обсуждавшейся темой. Я попробовал было дотянуться до нее, но попытки оказались тщетными.
— Еще что-нибудь? — спросил Маккензи, и ход моих мыслей безвозвратно запутался.
— Вроде бы нет. Впрочем, остается исследовать следы от ножа на хребте собаки. Если повезет, найдем доказательство, что одно и то же орудие убийства фигурировало в обоих случаях. И на этом я закончу.
Было видно, что Маккензи этого ожидал, пусть и надеясь на большее.
— А как с вашей стороны дела? Подвижки есть? — спросил я.
Ответ был ясен хотя бы по тому, насколько замкнутым стало лицо Маккензи.
— Прорабатываем кое-какие версии, — сухо ответил он.
Я промолчал. Секунду спустя он вздохнул.
— У нас нет ни подозреваемых, ни свидетелей, ни мотива. Так что кратким ответом будет «нет». Обход по домам ничего не дал, и хотя мы заново приступили к поискам, все равно вынуждены двигаться медленно из-за возможных ловушек. А охватить такую местность — задача невозможная. Половина территории — одно проклятое болото, а сколько здесь лесов да канав, одному Богу известно…
Маккензи вновь разочарованно покачал головой.
— Если он решил всерьез спрятать труп, мы вряд ли его отыщем.
— Получается, вы считаете, что она мертва.
Усталый взгляд в ответ.
— Вы сами участвовали во многих расследованиях. Как часто нам удается застать жертв живыми?
— Такое бывает.
— Да, бывает, — согласился он. — Как и в лотерее. Если честно, я бы поставил больше на шанс выиграть в лотерею, чем на выживание Лин Меткалф. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Эксперты-криминалисты тоже не нашли полезных улик ни там, где ее похитили, ни там, где обнаружили труп Салли Палмер. Никаких зацепок после проработки криминальной картотеки и реестра половых преступлений. Все, что есть, — это пара предположений: во-первых, подозреваемый довольно сильный и в хорошей физической форме; во-вторых, обладает неплохими охотничьими навыками.
— Н-да, на этом далеко не уедешь…
Маккензи горько хохотнул.
— Я бы тоже так сказал. Вот если бы речь шла про какой-нибудь академический центр вроде Мильтон-Кейнса, тогда другое дело. Но в этих местах охота — форма существования. Люди даже не обращают на охотников внимания. Нет, нашему мальчику, кем бы он ни был, до сих пор удается держаться вне поля зрения полицейского радара.
— Как дела с психологическим портретом?
— Та же проблема. У нас просто-напросто не хватает фактов. Единственный портрет, который сумели построить психологи, туманен настолько, что прямо-таки бесполезен. Речь идет о человеке, привыкшем к жизни на свежем воздухе, в хорошей физической форме, довольно умном и в то же время дерзком или просто небрежном, раз он оставил труп Салли Палмер в том месте, где на него могли наткнуться. Под такое описание подпадает половина мужчин поселка. Распространите его на соседние деревни, и у вас окажется две-три сотни подозреваемых.
Слова прозвучали подавленно. И его вины в этом нет. Я не эксперт, но из опыта работы мне известно, что большинство маньяков попадаются либо случайно, либо из-за какой-то своей грубой ошибки. Эти убийцы — как хамелеоны: внешне ничем не отличаются от добропорядочных граждан, и даже когда их тайная жизнь становится достоянием гласности, друзья и соседи поначалу изумляются и не верят. Только задним числом можно увидеть неровные, зазубренные края головоломки, которые все время лежали под самым носом. Какие бы зверства маньяки ни совершили, самым гнусным свойством этих реальных, не выдуманных, чудовищ выступает их внешняя нормальность.
Обычные люди, как вы и я.
Маккензи почесал родинку на шее. Заметив мой взгляд, он отдернул руку.
— Обнаружилась одна вещь, которая может оказаться важной, — сообщил инспектор с деланным равнодушием. — Один из опрошенных, разговаривавший с Салли Палмер в день праздника, утверждает, что — по ее словам — кто-то положил мертвого горностая на подножку ее машины. Она подумала, будто это чья-то злая шутка.
Мне вспомнились лебединые крылья на спине Салли Палмер и дикая утка, привязанная к камню тем утром, когда исчезла Лин Меткалф.
— Вы полагаете, горностая оставил убийца?