— Врачи не сказали, когда доктор Либерман сможет говорить?
— Нет. Но вряд ли скоро.
Мы замолчали, когда подошла официантка убрать мою тарелку и предложить десертное меню.
— Послушайте, я собираюсь выпить кофе. Почему бы вам не составить мне компанию? — предложил я.
Джейкобсен поколебалась, взглянув на часы. Впервые за все время нашего знакомства на ее лице промелькнула усталость.
— Ну разве что быстро. — Она заказала латте со снятым молоком и двойным кофе.
— Вы точно больше ничего не хотите? — спросил я.
— Кофе вполне достаточно, спасибо, — ответила она, будто сожалея даже о такой небольшой слабости. Я подумал, что уровень сахара в крови Джейкобсен наверняка всегда сильно уступает уровню самодисциплины.
По молчаливому соглашению мы отложили разговор, пока официантка выполняла наш заказ. Джейкобсен беспокойно барабанила пальцами по спинке банкетки, на которой мы сидели. Ногти у нее были короткими, без малейших следов лака.
— Вы уроженка Ноксвилла? — спросил я, чтобы нарушить молчание.
— Я родом из маленького городка рядом с Мемфисом. Вряд ли вы о нем слышали.
И, судя по всему, не услышу. Я предпринял еще одну попытку, пока официантка ставила перед нами чашки кофе.
— А почему вы решили защищать диссертацию по психологии?
Она дернула плечом. Жест казался вынужденным и напряженным.
— Мне было интересно. Я хотела этим заниматься.
— Но вместо этого пошли работать в БРТ. Как так вышло?
— Это был хороший карьерный рост.
Она отпила глоток кофе, закрывая тему. Н-да, вызвать ее на разговор, чтобы узнать получше, не удалось. Вряд ли имело смысл спрашивать о муже или любовнике.
— Во избежание лишних споров давайте будем считать, что вы, возможно, правы насчет этого звонка, — сказата она, опустив чашку. — Но с какой целью звонили? Вы же не думаете, что кто-то специально спровоцировал инфаркт у доктора Либермана?
— Конечно, нет.
— Тогда зачем ему звонить?
Мы наконец подошли к главному.
— Чтобы выманить его наружу. Я считаю, что Том должен был стать следующей жертвой.
Джейкобсен моргнула, и это было единственным проявлением удивления.
— Продолжайте.
— Том казался плохо соображающим из-за инфаркта, был убежден, что что-то случилось с Мэри. Даже в больнице его постоянно приходилось уверять, что с ней все хорошо. Это списали на последствие инфаркта, но давайте предположим, что это не так. Предположим, кто-то ему позвонил и сказал, что с его женой произошло какое-то несчастье.
Джейкобсен нахмурилась.
— Чтобы он тут же помчался к ней?
— Точно. Когда получаешь такого рода звонок, забываешь обо всем. Тебе становится наплевать на осторожность, начисто вылетает из головы, что не надо идти к машине одному. Ты просто все бросаешь и бежишь. — Уж я-то отлично это знал. Воспоминания о голосе полицейского, сообщившего о случившемся несчастье с моей женой и дочерью, до сих пор меня преследовали. — В это время суток на территории больницы практически никого нет, а от таксофона, с которого звонили, вход в морг отлично просматривается. И звонивший наверняка увидел бы, как Том выходит.
— Но почему не подождать, пока он закончит работать?