Особой радости я не испытывал. С нетерпением ждал встречи с Дженни, но чувствовал печаль за Броуди. Провожая меня, он молчал, погрузившись в собственные размышления. Хоть я и ночевал у него, по приезде полицейских мы почти не виделись. Бывший детектив снова превратился в гражданское лицо, и его вежливо отстранили от расследования. Мне было жаль его. После всего, через что мы прошли, неприятно оказаться на обочине.
Добравшись до вершины утеса, сели отдохнуть. Неподалеку стоял каменный монолит Бодах Руна — старик продолжал ждать заблудшего ребенка. Углубление, где мы нашли машину Мэгги, скрылось из виду, хотя «мини» с тех пор перегнали. В ярком зимнем свете кружили и кричали чайки. Дул ветер, но уже не так сильно, рассеялся покров туч, сменившись пухом кучевых облаков, безмятежно разбросанных по голубому небу.
В некотором смысле день будет прекрасным.
— Отсюда открывается мой любимый вид, — сказал Броуди, глядя на бурлящее море. Ветер трепал седые волосы, напоминавшие движение волн за сто метров внизу. Погладил собаку. — Давно Бесс не выпадал шанс размять здесь лапы.
Я потер плечо. Болело, но я почти привык. Сделаю рентген и пройду лечение, когда вернусь в Лондон.
— Что будет дальше? С Руной? — спросил я.
Остров пережил настоящую встряску. За несколько дней он потерял четырех жителей, включая своего покровителя. Ужасный характер насильственных смертей только сгущал трагедию. Внес свою лепту и ураган, потопивший в заливе рыбацкую лодку и сорвавший с цепи яхту Страчана. Обломки красивого судна найдут позже, но это меньшая из потерь. Руна не скоро оправится.
У Броуди опустились уголки рта.
— Как знать? Поживут первое время. Но ни рыбацкой фермы, ни новых рабочих мест, ни инвестиций — ничего не будет. А без этого острову не выжить.
— Думаете, его ждет участь Сент-Килды?
— Ближайшие пару лет вряд ли. В итоге — да. — Губы дрогнули в улыбке. — Будем надеяться, уходя, жители не станут топить своих собак.
— А вы здесь останетесь?
Броуди пожал плечами:
— Посмотрим. У меня нет причин стремиться куда-то еще.
У ног Броуди лежала колли, положив голову на лапы, и молча смотрела на хозяина. Довольный, он достал из кармана теннисный мяч и забросил. Собака сорвалась с места, принесла мяч, виляя хвостом.
— Жаль, что мы не смогли поговорить с Грейс, спросить, зачем она все это делала, — сказал я, когда Броуди снова забросил мяч.
— Из ревности. Страчан все объяснил. И из ненависти, наверно. Иногда удивляешься, насколько мощная это сила.
— Все равно многое непонятно. Почему Дженис Дональдсон и Дункана она убила ударом по голове, а Мэгги и Камерона зарезала. Были ведь и другие жертвы.
— Дело случая. Вряд ли она планировала убийства, просто срывалась, когда накатывало. Фонарик подвернулся под руку. Подробностей мы уже не узнаем.
Колли снова принесла мяч. Броуди поднял его и забросил. Печально улыбнулся:
— Не на все вопросы находятся ответы, как усердно бы мы ни искали. Иногда надо просто смириться.
— Видимо, так.
Он зажег сигарету и с наслаждением затянулся. Я проследил взглядом, как он убрал пачку.
— Не знал, что вы левша.
— Что?
— Вы только что бросили мяч левой рукой.
— Правда? Я и не заметил.
У меня заколотилось сердце.
— Пару дней назад на кухне вы все делали правой рукой. Тогда я сказал вам, что убийца Дункана — левша.
— И что?