Мы вернулись в машину. О бухту разбивались волны, качая лодки. На пристани болтался и паром. Море свирепствовало, густая пена сливалась с дождем.
Фрейзер поехал вниз к рифленому металлическому навесу на берегу, мимо которого я проходил накануне по пути к Броуди. Он стоял у подножия высокого утеса, окружавшего бухту, защищая от разбушевавшейся стихии.
— Мастерская общественная, — сказал Броуди, когда мы вышли из машины, борясь с ветром. — Все владельцы лодок оплачивают текущие расходы, а если требуется ремонт, все делают сами.
— Эта принадлежит Гутри? — спросил я, указывая на разбитую рыбацкую лодку, приподнятую на специальной конструкции. Вблизи она казалась совсем развалюхой. Половина досок отсутствовали, придавая ей вид скелета давно мертвого доисторического животного.
— Да. Мечтает спустить ее снова на воду, но не особо торопится. — Броуди покачал головой. — Чаще тратит деньги в баре.
Обойдя накрытые брезентом строительные материалы, мы поспешили к входу в мастерскую. Ветер чуть не сорвал дверь с петель, когда я открыл ее. Внутри было удушливо жарко, пахло машинным маслом и стружками. На полу валялись рейки, сварочные горелки и кусачки, вдоль стен стояли полки с инструментами, почерневшими от древней смазки. Играло радио, металлическая музыка прорывалась сквозь гул генератора.
В мастерской было шесть человек. Гутри с кем-то еще склонился над разобранным мотором, разложенным на бетонном полу. Остальные играли в карты с Кинроссом за старым столом, уставленным кружками. Пепельницей служила коробка из-под пирогов, покрытая оловянной фольгой.
Все оторвались от своих занятий и уставились на нас. В лицах не было враждебности, но и дружелюбие не сквозило. Просто смотрели и ждали.
Броуди подошел к Кинроссу:
— Надо поговорить, Йен.
— Валяй.
— Наедине.
— Здесь все свои.
Кинросс открыл кисет и принялся закручивать сигарету перепачканными мазутом пальцами.
Броуди не стал спорить.
— Нам необходимо воспользоваться радио на пароме.
Кинросс облизал край папиросной бумаги, пригладил. Затем кивнул на Фрейзера.
— А что, теперь полицейских не снабжают рациями?
Фрейзер сердито уставился на него, однако промолчал.
Кинросс достал изо рта кусочек табачного листа.
— Гребаная система, да?
Я слышал тяжелое дыхание сержанта, как у рассвирепевшего быка.
— На вас бы посмотрел, когда…
— Мы просим твоей помощи, — вмешался Броуди, положив руку на плечо Фрейзеру. — Нам нужно связаться с берегом. Это очень важно, иначе мы бы не попросили.
Кинросс неспешно зажег самокрутку. Потушил спичку и бросил ее в переполненную пепельницу, затем обдумал слова Броуди, глядя на клубы голубоватого дыма.
— Попробуйте, если не лень.
— Что вы этим хотите сказать? — спросил Фрейзер.
— Из бухты сигнал не пойдет. Радио на метровом диапазоне УКВ. Надо быть в зоне прямой видимости, утесы преграждают связь.
— А если вам надо послать сигнал бедствия? — недоверчиво спросил Броуди.
Кинросс пожал плечами: