— Его зовут Николас Тардашевски, Симаков. Лучше отвали от девчонки, этот псих пизд*ц какой ревнивый.
Мы с Игорем одновременно повернулись туда откуда доносился звук чужого голоса. В столовку вошел еще один парень, которого я кажется уже ранее где-то видела.
Да нет, точно видела. Это был парень из компании Воронцова. Думаю, он тоже занимается футболом, ведь его лицо было довольно знакомое. Оно часто было на виду.
— Ты щас про новенького что ли, Макс? — я видела, как Игорь напрягся. — Он же вроде, пикапер.
Макс подошел к микроволновке и поставил в неё контейнер, который был у него в руках. Он с ним как раз и пришел.
— Пикапер, не пикапер, но за эту девчонку глаз тебе на жопу натянет. Я вот тебе сейчас по-человечески советую, отвянь ты бля*ь, от неё. Серьезно.
Игорь не стал спорить и даже перестал прижиматься ко мне, даже встал со своего места и подошел к этому Максу.
— Что ты сразу-то не сказала? — проворчал, косясь на Макса.
Он уже собрался уходить, но я вдруг подумала о том, что нужно кое-что узнать.
— Стой! — я схватила Игоря за руку. Теперь уже мне самой нужно было с ним поговорить. Нужна была информация. — А ты, что его знаешь? Он живет на этом этаже?
Игорь был в недоумении. Всё его напускное радушие куда-то вмиг подевалось.
— Чего? — он переместил мою руку, обратно на стол. Снял со всего локтя. — Он по-моему вообще, в общаге не живет. У его предков же дохерища денег, что он забыл в нашей общаге-то….
Вот как.
— Блин….Это прям точно?
— Понятия не имею. — пожал плечами Игорь и они с Максом ушли с кухни, оставив меня в одиночестве.
В этот момент мой телефон опять зазвонил, но на этот раз это был не Тардашевски. Мне звонили из дома.
— Лизонька, — мамин голос на той стороне телефона был подозрительно севшим, и мне показалось, что она недавно плакала. — Дочь, тут с бабой беда. Бабушка Валя заболела….
— Что?
Здоровье бабушки не сказать, чтобы всегда было отличным, но что-то серьезнее чем скачки давления или банальная простуда, с бабушкой случалось довольно редко.
— Что с ней?
— Она в больнице, Лиз….-Мама не сдержавшись громко всхлипнула в трубку, из-за чего мое сердце пропустило удар. — Они говорят, ей срочно нужна операция. Срочно. Но у нас нет таких денег, Лизонька…..
Теперь мама плакала уже не стесняясь. Я слышала каждый её всхлип. Каждый вздох. Слышала, как громко она дышала, втягивая влажный воздух, отчего я как бы находилась там вместе с ней и с папой.
— Мамочка….- сама не заметила, как по моим щекам тоже побежали слезы. — А папа что говорит? Он же врач! Врач ведь! Что папа говорит?
Мама немного успокоилась, все еще всхлипывая но уже не так громко и влажно.
— Папа всего лишь терапевт, доченька. Говорит надо искать деньги….Но где же их взять? Наша квартира не приватизированная. А бабушкин дом, на бабушке записан, мы его не сможем продать в любом случае. Да и не согласилась бы она….
— Подожди…ТЫ так говоришь, как будто она не может говорить сама.
На этих словах истерика мамы возобновилась с новой силой, и я пожалела что задала ей эти вопросы. Снова стали слышны всхлипы и вздохи.
— Бабушка очень плоха. Едва разговаривает, Лизонька…. Ты можешь к ней приехать?
— Я попробую, но что с ней такое, мам? Что-то с сердцем?
Я выросла в семье врача и знаю, что люди пожилого возраста часто жалуются на сердце. Поэтому и решила что наверное, тут как раз такой случай.