Богиня осталась довольна работой кузнеца, о чем и сообщила нам обоим. Меч вышел отличным.
– Вот, у меня есть еще для вас подарок, – сказал кузнец и извлек из‑за прилавка, перед которым мы стояли, хорошо выделанные кожей и обитые полосками железа ножны вместе с поясом к ним. По изделию было видно, что оно намного дороже и качественнее тех простых ножен, которые мы заказали к мечу. Повторно осматривая клинок, который отдала мне Лу, я обратил внимание на тонкую темную вязь рун у самой гарды. На мой вопросительный взгляд кузнец просто ответил:
– Я подумал, что они будут уместны на вашем клинке. Это руны, которые принесли мне победу, а также двух богов, которые, очевидно, покровительствуют вам, господин организатор. Это руны «Воин», «Мудрец» и «Бард». Воин – обычная руна для меча, почти на каждый клинок, сделанный на заказ, мы наносим ее. Эту руну только лихие люди вымарывают. Мудрец – ведь все говорят, что вы счетовод, да и дурак не смог бы руководить такой игрой, как лото. Ну а Бард – оно понятно. Калита определенно должна быть довольна новой забавой, которая так нравится людям.
Я согласился с кузнецом – отчеканенные и вытравленные кислотой руны и вправду были уместны на моем мече, хотя знаки Софа и Калиты редко когда наносили на оружие. Эти боги мало вязались с насилием. Чаще уж можно было встретить руну Купца, которую наносили на самые богатые мечи или роскошно выделанные ножны, достойные пояса королей. Ну а на артефактах всегда была руна Кузнеца, которую, как говорят, бог мастеров наносил лично.
Окончательно расплатившись за работу и передав кузнецу оговоренные пятнадцать золотых – за меч мы внесли только небольшой задаток в несколько желтых монет, на уголь и металл, так как я был надежным клиентом в глазах владельца – и забрав подарочные ножны с поясом, которые по стоимости тянули еще минимум на половину «короля», мы с Лу покинули гостеприимную мастерскую.
Богиня отправилась в один из арендованных на выходные трактиров – сегодня Энжи проводила там общее собрание для наших помощников‑бардов и Лу захотела поприсутствовать. Я же решил отправиться в ближайшее святилище богов, чтобы помолиться Софу и Калите.
Из‑за бесконечной занятости в порту, а потом по причине хлопот вокруг лото, я редко посещал святилище. Нет, после получения двух золотых за устройство блока от Тарта, я заглянул на огонек к Мудрецу, но после этого больше ни разу не посещал святилища или храмы ученого божества. Нанесенные на меч руны напомнили мне важность богов в этом мире, хотя странно, как я уже свыкся с присутствием рядом Лу; вот же она, богиня, руку протяни и дотронься. Но некоторые привычки так просто не искоренить, так что в глубине души я все еще был то ли агностиком, то ли вообще атеистом.
Святилище Семерых было ниже по улице, в минутах десяти от мастерской. Я предпочитал такие коллективные часовни персональным храмам, зная, что Соф и так услышит меня, а вот свидетелей нашей с ним «беседы» может и вовсе не быть. Хотя стоило бы посетить храмы Мудреца и Барда в верхнем городе, так сказать, совершить демонстративный выход в свет. Чтобы меньше вопросов ко мне было.
Наконец‑то я увидел привычное по форме строение. Местное святилище было не в пример богаче такового в Трейле, да и намного просторнее небольшой полусферы в провинциальной столице южного баронства.
Войдя внутрь, я увидел в мягком свете заботливо кем‑то зажженных масляных ламп силуэты божественного пантеона. Я даже удивился уровню работы скульптора: боги стояли, как живые. Привычно повернул направо, к алтарям Софа и Калиты.
Сначала помолился Мудрецу. Благодарил его за мудрость и остроту ума, попросил не останавливаться в накачке моих мозгов ни на миг, а взамен преподнес божеству выкладки по теории вероятности, что смог вспомнить. Этот раздел высшей математики теребил мою душу все время с тех пор, как я занялся лото, но к своему огромному стыду, вспомнить получилось немного. Понимая, что информация весьма обрывочна, я присовокупил к жертвоприношению устный рассказ о базовых постулатах теории игр и игре с ненулевой суммой. Получилось вроде складно.
После общения с Софом, перешел к алтарю Калиты. Как общаться с веселой богиней бардов я не знал, так что просто поблагодарил богиню за то, что послала мне Энжи, да и другие девушки, которые работали ведущими на играх, были просто незаменимы. Так что благодарить богиню было за что – она на самом деле распростерла над моим начинанием по созданию лотерей в этом мире свою длань и оказала посильную помощь через подопечных. Но что я мог предложить богине взамен?
Я припомнил несколько гитарных мелодий, которые можно было бы исполнить на лютне, и напел для богини бардов несколько песен, которые можно было благозвучно переложить на клерийский. К сожалению, в местном языке просто не было аналога некоторых слов или конструкций, которые существовали в русском. В конце, плюнув на все, перешел на язык моего родного мира и зачитал несколько стихов, которые помнил наизусть. Даже если богиня ничего и не поймет, то уж точно почувствует ритм и красоту неизвестных ей слов. Она же богиня бардов – местных кочующих поэтов‑песенников.
Решив, что на этом мой визит к богам окончен, я подхватил ножны с мечом, аккуратно закрученные в большую простыню – на ношение меча в черте города надо было получить разрешение в управе, у городской стражи и уплатить столичную пошлину, чего я еще не сделал – и вышел на улицу. Я сразу окунулся в ночной Пите, который тут, в самом начале верхнего города, имел свой определенный шарм. Технически, мы были в пограничье: «настоящий» верхний город, как считали аристократы и самые богатые купцы, начинался в пяти улицах отсюда, намного ближе к крепости и королевскому дворцу. Но я был с ними не согласен: под ногами хорошая мощеная дорога, кое‑где стоят масляные фонари, освещающие по вечерам путь, вокруг аккуратные дома.
Было пустынно. Святилище находилось почти в тупике, так что, чтобы выйти на оживленную улицу, надо было пройти шагов двести вверх, в горку, и тогда уже попадаешь в редкий поток спешащих по делам или домой местных жителей и торговцев.
Когда я прошел уже полпути и был в самом крутом месте пригорка, мой внутренний параноик аж взвыл, а я сразу же потянулся вокруг магией, пытаясь понять, есть ли кто‑нибудь рядом.
Их было трое. Двое выходили прямо на меня, а третий – со спины, отделившись от тени одного из домов. Выскочку‑счетовода, который игнорировал посыльных местного криминала и недвусмысленные сигналы о том, что надо бы и поделиться нажитым, причем поделиться щедро, пришли убивать.
То, что беседы не получится, я понял по настроению неизвестных: их сознания сейчас горели предвкушением легкой крови, которую они собрались пустить глупому счетоводу из Трейла.
Я моментально сбросил с ножен ткань, и вытащил совсем новый клинок. Он был длиннее и чуть тяжелее учебных, на которых мы дрались с Лу, или моего первого меча, который я взял в оружейной барона, но на удивление приятно лег в руку.
Я поднял меч и встал в оборонительную стойку. Мои противники уже тоже обнажили свои короткие клинки и сейчас брали меня в кольцо.
– Смотри, какой боевой счетовод, – прохрипел один из бандитов, – не порежешься, сопляк?
На шутку товарища двое других душегубов только тихо усмехнулись, и тут началось.
Атаковали молча и практически одновременно, бесед со мной вести не собирались. Только бесконечные пинки под зад от Лу и приобретенная по этой причине паранойя, и спасли меня сейчас. Я сделал два шага вперед, увел в сторону один из клинков, уклонился от второго и попытался выйти из окружения.
Такой наглости мне не позволили. Ко мне сразу же устремилось два клинка, а третий противник опять начал заходить за спину.
– Юркий, говорил, самострел надо было брать, – бросил один из бандитов своим товарищам.
Я же времени не терял, создавая первый боевой конструкт в своей жизни. Мне нужно было отвлечь хотя бы одного из них, чтобы у меня было больше шансов. Образ серебристого посоха формировался неохотно: кровь стучала в ушах от переизбытка адреналина, и я просто не мог достаточно сосредоточиться. Когда я был уже почти готов применить магию, меня снова атаковали, вновь пришлось уклоняться. О каких‑либо активных действиях в ответ речи и не шло. Мои противники были опытными именно в быстром убийстве – навалиться втроем и насадить на мечи, как мясо на шампур. Так что приходилось изворачиваться и постоянно разрывать дистанцию, отражая редкие проверочные удары.
Лу заказала идеальный для меня меч. Если раньше приходилось чуть сгибать колени или напрягать плечи, чтобы достаточно опустить клинок для защиты стоп, то теперь я мог драться, крепко стоя на ногах. Это я проверил уже в бою: один из бандитов попытался рубануть меня снизу, но я смог отразить коварную атаку.
«Ну, давай же!» – кричал я внутри себя, лихорадочно формируя конструкт ментального посоха. Меня пока не ранили – пару раз только зацепили камзол и оставили царапину на ноге – так что черпать силу из собственной души, как я сделал в сражении с волками, пока не решался.
Наконец‑то я смог уловить течение ментальной силы внутри себя и оформить конструкт, направляющий мои силы. Практически в последний момент я создал простейшую иллюзию того, что делаю шаг назад, спиной на третьего бандита. Не веря своему счастью, мужик с легким гиканьем бросился с мечом вперед, пытаясь проткнуть мою спину. Вместо насаженного на меч тела, он получил только пустоту, в которую и провалился. Я в это время провернул тот же трюк, что исполнил сегодня утром с Лу. Только в этот раз после разворота и ухода за спину противнику, я бил изо всех сил, не останавливая меч, только ускоряя, вкладываясь в движение всем корпусом.
Клинок вошел в тело бандита в районе ключицы, развалив мужика почти до самого центра груди. Я почувствовал, как металл входит в плоть, рассекает кости и начинает увязать в ребрах. По лезвию пошла омерзительная вибрация от встречи с костями тела. Опасаясь, что клинок увязнет в теле, я рванул его на себя. Брызнула кровь, которая попала на мое лицо и уже потрепанный камзол, щедро оросив при этом красным руны у самой гарды. Моим богам‑покровителям была принесена первая кровавая жертва. Воин будет точно доволен, а вот как отнесутся Мудрец и Бард, мне только предстояло узнать. Если выживу.