Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты определенно отважный дурак. Пойдем к костру, нам скорее надо выдвигаться в город.

Последняя фраза говорилась уже более спокойно, чем все, что я слышал от нее ранее. Как-то зрело, сдержанно, хоть и все еще этим звонким голоском. В этот момент я окончательно понял, что красивой «студентке» в соблазнительном карнавальном наряде на самом деле пятьсот лет и она — бессмертная богиня. И что видела бессмертная богиня много, намного больше, чем когда-нибудь смогу увидеть и узнать я сам или кто-либо из простых людей.

Не знаю, смог ли я убедить Лу, или она просто решила бороться до конца, но было видно, что богиня приняла меня в свою небольшую шайку.

Меня все еще мутило, так что я аккуратно наклонился за рюкзаком, подобрал шуршащий пакет с продуктами, куртку, шарф и двинулся за богиней и мелко семенящий старым жрецом, который все еще нервно сжимал ручку своего котелка.

Буквально в паре десятков шагов от места моего падения и отключки, примерно там, где я и появился в этом мире впервые, был разбит импровизированный лагерь. Две лежанки из лапника, костерок, пара палок, вбитых рядом с ним в землю, чтобы на перекладине можно было повесить котелок. Из личных вещей я заметил только видавшую виды котомку, которая, как я был уверен, принадлежала жрецу. Все вещи богини Лу были при ней и на земле она ничего не оставляла.

Уже у костра я сразу сказал, что нам придется задержаться по двум причинам. Первая: нам надо было уделить немного времени готовке. Второе: в голове все еще гудело от удара затылком и двух смачных оплеух от самой богини. А рука у нее оказалась тяжелая, при всей ее внешней хрупкости. Или физическая сила богов не зависит от их внешнего вида? Надо бы этот момент уточнить.

Видимо, что-то такое было написано на моем лице, потому что Лу опять со мной заговорила:

— Что, гадаешь, почему видишь богиню во плоти?

— Ну, да. Как-то так.

Лу уже было приготовилась говорить, потом будто бы передумала и просто положила свою прохладную, с тонкими изящными пальцами руку мне на голову. Очередной наш сеанс обучения не был похож на предыдущие ее оплеухи, которыми она буквально вбивала мне знания в голову. Скорее, это была просто череда понятных образов с комментариями, которые передала мне богиня через прикосновение. Вот она стоит в кругу Пантеона, вот перед ней тройка первородных богов, а по бокам от них — еще четверо высших. Вот матерь говорит ей, что она будет странствовать человеком, во плоти, верша подвиги со своим героем, чтобы найти себе нового Жреца.

Видение пропало, после чего Лу убрала руку.

Я чувствовал, что она показала мне не все, что о чем-то еще они говорили с богами, да и история с поиском и инициацией первого истинного Жреца для бога — не такая простая задача. Мимо проходящий для этой цели не подойдет. Но спрашивать больше, чем мне хотели сказать, я не стал.

— Интересно, чему еще ты можешь меня научить таким образом? — Будто невзначай спросил я.

— Ты чувствуешь себя превосходным мечником?

— Нет, а должен?

— Ну, в конце я вспоминала все, что знаю о бое на мечах, но, видимо, такие знания передать нельзя, — спокойно ответила Лу.

Такие вещи были и для нее в новинку. Вообще, она как-то странно притихла, по всей видимости, мои речи и торги за собственную жизнь подбили ее на какие-то размышления, и сейчас богиня была мыслями где-то далеко.

Вместо того чтобы вести споры о сверхъестественном и прочие теологические дебаты, я беззастенчиво отправил Илия к ручью, набрать чистой воды в котелок. За это я получил от мерзкого старикашки пронзающий саму ткань бытия взгляд, на что только пожал плечами — и не такое видали, он мою преподшу по философии не встречал, вот под ее взглядом даже ректора бросало в пот. Сам же стал спокойно потрошить пакет с продуктами из «пятерочки».

Хлеб сразу же отложил в сторону — он протянет минимум несколько дней, а то и неделю, пусть и нарезан ломтиками. Двум пакетам молока тоже было на все плевать, оно было ультрапастеризованным и, скорее всего, переживет меня. Да, я считал, что шансов у молока не скиснуть было намного больше, чем у меня выжить.

А вот питьевые йогурты, докторская колбаса и курица подлежали утилизации внутрь прямо сейчас. Выдав одну бутылочку клубничного йогурта богине и краем глаза наблюдая ее удивление от пробы столь экзотичного напитка из диковинной тары, выудил из недр рюкзака маленький швейцарский ножик, обстрогал пару веток, кое-как порезал колбасу и поставил ее запекаться над углями костра.

С курицей было все немного сложнее. Сначала я дернулся было ее обмыть водой из ручья, а потом вспомнил, что больницы, антибиотики и прочая медицинская помощь остались там, в моем мире. Закончить свои дни в приступе кровавого поноса из-за местного возбудителя холеры, или что тут еще может водиться, мне совершенно не хотелось. Так что куриная тушка была просто нанизана еще на две обструганные и обожженные в кострище палочки, после чего отправилась на угли — пропекаться. Чтобы ускорить процесс, я сделал надрезы на грудке. Да, сок вытечет, но и у нас тут не салон высокой кухни или кулинарное шоу, Гордон Рамзи не выскочит на меня из кустов и не начнет орать «Она же будет сухая!» тыкая своим шотландским пальцем в куриную тушку.

— Может, ты и не такой бесполезный, — богиня прямо сейчас наслаждалась остатками йогурта и расслабленно откинулась на лапнике, который ночью служил ей кроватью, упершись в землю локтями.

Мой взгляд скользнул по фигуре Лу, но я сразу же себя отдернул. Вчера надо было глазеть, пока ты считал ее студенткой-анимешницей, а сейчас она богиня, которая крепко держит тебя за горло.

Кстати говоря, о горле.

Чем больше я приходил в себя, тем явственнее ощущал, что мы тут не в игры играем. Что-то незримо связывало меня с богиней, видимо, часть заклинания, которое должно было держать героя под контролем. Мне крайне не хотелось проверять, как далеко простирается власть Лу надо мной, но почему-то был уверен, что если это морально нестабильное божество прикажет мне засунуть руку в костер, то долго сопротивляться у меня не выйдет. Уверенности в этом добавляло чуть явное, но от этого не менее неприятное ощущение невидимого рабского ошейника, поводок от которого тянулся в сторону Лу.

А вот со старым пропитым жрецом все было понятно без слов. Он восторженно крутил в руках бутылочку йогурта, которую я предварительно ополовинил, а после поделился с ним. По моим мыслям, все же быть совсем на ножах со стариком не стоило. Илий выглядел дряхлым опустившимся алкашом, но все же, он что-то знал об этом мире. Знал, как служат богам, не зря же Лу таскает его за собой. Возможно, удастся выведать что-то полезное у старика, так что от меня не убудет, йогурта мне было не жалко, пусть это и был последний йогурт, который я попробовал. Душу грело только то, что я в последний момент все же взял с полки клубничный, сладкий, хотя изначально планировал купить «полезный» греческий или простой, без добавок. То есть все могло быть намного печальнее.

Пока курица пропекалась, я снял с огня подкопченные кругляши докторской колбасы и соорудил всем по несколько бутербродов с батоном. Удивительно, но Лу от такой грубой и простой подачи не отказалась, а старик и вовсе впился своими немногочисленными зубами в еду. Так что к моменту, когда птица была относительно готова, мы все уже были сыты.

— А откуда ты взял эту еду? — Лу очевидно подобрела, а я сделал себе засечку в памяти, что как и к любой другой женщине, к богине не стоит подходить, пока она голодна. А вот если покормить, то она станет намного добрее. Хотя, может, она расценивала это как один из видов жертвоприношений.

Что-то мелькало в моей памяти на эту тему, но никаких мрачных сцен из категории «сатанисты-котята-девственницы», сопровождаемые ритуальными кинжалами и реками крови. Чуть напрягшись, я выудил из видений, что жертвоприношения богам в этом мире делались, в основном, едой, которая, потом съедалась жрецами храма. Если бог был крайне благосклонен к просителю, то лично принимал жертву: дар исчезал с алтаря бесследно.

Можно было пожертвовать и что-нибудь из вещей. Тут все было немного иначе. Если жертвование пролежало сутки и не исчезло, то оно переходило во владение храма. Жрецы и послушники могли либо вернуть вещь хозяину, либо оставить себе.