М‑да. Не знаю, как этот мир еще не рухнул в бездну с такими богами.
Посидели еще минут двадцать. Энжи выпила свое пиво, почти не прикоснувшись к еде и как‑то резко засобиралась.
– Ладно, голубки, пора мне, в другом месте сегодня ночую, – богиня встала со своего места и совсем по‑человечески потянулась, – пойду я. А ты, девочка, учись себя вести. Сидела, зыркала на меня весь вечер, нельзя так, грубо это.
Последнее было адресовано уже Рисе, после чего Энжи закинула чехол с лютней на плечо и была такова. Уверен, за ближайшим же поворотом она просто растворилась в воздухе. По счету она, кстати, не уплатила, хотя шапку с монетами с собой забрала.
– Это кто был? – спросила магичка.
– Старая знакомая, – ответила Лу.
– Старая? На вид она моложе меня, – заметила Риса и была в этом права.
Вообще, мы частенько с Лу попадали в неловкие ситуации с возрастом. Для нас десять лет назад мы были уже достаточно зрелы и опытны, а в глазах окружающих нам должно было быть лет по восемнадцать максимум. Вчерашние дети.
– Я бы даже сказал стародавняя, – добавил я. – ты как вообще?
– Нормально.
– В баню пойдешь? Сегодня наша до последнего, еще могут воды натаскать.
– Я в комнате помылась, спасибо.
Я пожал плечами. Нравится плескаться в корытце – ее дело, хотя, может у магов огня были какие‑то особые приемы подогрева воды, не знаю. Мое дело – предложить.
Последующие два дня прошли в хлопотах. Я искал нам корабль, Лу маялась от безделья, ведь в этом городе у нее не было алтарного камня, а Риса слонялась между общим залом и своей комнатой. Как‑то незаметно для нас в первый же день магичка знатно напилась, нахамила разносчице, чуть не сожгла весь постоялый двор и наконец‑то отключилась в своей комнате. Это мне по возвращению из порта сказала Лу.
– Знаешь, она вот‑вот сорвется, – тихо сказала богиня мне в коридоре, проверяя, как там наша нежданная спутница, – Может оставим ее? Пусть добирается до Клерии, как и все. Денег оставим.
– И далеко она уйдет? И что с мечом? Просто заберем и скажем, что это теперь не ее забота? Она же и огненным шаром шарахнуть в спину может, – возразил я.
– С каких пор ты боишься огненных шаров?
– Знаешь, у меня вообще сложные отношения с огнем, – сказал я, потирая правую руку, которая сейчас была затянута в перчатку.
Лу мне ничего не ответила. По сути, Риса нам нужна была только как переносная зажигалка и вьючный мул, который несет на своем горбу древний артефакт.
Меч Пала, который кто‑то перековал в «бандитский» нож. Я подробно описал и показал богине, как выглядел меч в бездне – весь клинок в трещинах, из которых тянет каким‑то кроваво‑красным вперемешку с рыжим светом. На первый взгляд могло показаться, что это свечение силы бога Войны, но проанализировав то, что я увидел, мы пришли к выводу, что от Пала там осталась только часть. Основа. В клинке было что‑то еще.
Разговор мы продолжили уже в своей комнате, готовясь ко сну.
– Кто вообще мог сотворить такое? – спросил я в пустоту.
– Хороший вопрос, на самом деле. Никогда не слышала, чтобы перековывали артефакты, – сказала Лу, стягивая сапоги.
– Так это же меч Пала, а не Сидира.
– Все равно это предмет Старшего, Антон. Просто Сидир переделывает изделия смертных или как в твоем случае, одаривает своими творениями. Но вот та же лютня Калиты или скипетр Керма они сделали самостоятельно. Или коса Фора – Сидир может дал им свой горн, но старшие боги сами куют свое оружие или мастерят предметы.
– У Керма скипетр? Серьезно?
– А ты что думал, он своих врагов забивает насмерть туго набитой мошной? – рассмеялась Лу, прижимаясь ко мне покрепче.
– Ну не знаю. Может он набивает полный рот золотых монет и плюется ими со огромной скоростью…
Слышал бы это Керм лично, меня бы не спасла ни Лу, ни Калита, ни, наверное, сам Пал с Георой. Но вроде пронесло.
– И откуда в тебе это? – спросила богиня.