Постучались в несколько домов, но везде, где их готовы были принять, путников не устраивали условия. В каждом доме было минимум по три‑четыре ребенка, а ни мэтр, ни сама Рисанриэль детского ора не переносили.
– Скажите, уважаемая, а у вас тут есть вообще дворы, ну не знаю. Старики где живут, или бездетные? Мы с дороги, хотим…
– Тишины хочется? – перебила мэтра дородная женщина, которая сейчас стояла в калитке и вытирала руки о засаленный фартук. – О! Я о тишине молю Фора уже лет десять! Муженек‑то у меня, еще тот кобель! Что не пристроится, то сразу дети идут! Уже восьмерых родила, мочи нет! Конечно понимаю! Конечно! Вон, на соседнюю улицу перейдите, будет домик с красно‑бурой крышей, там, значит, счетовод местный живет! Бездетный он, говорят, жена переболела или сам он калека, так и не понятно! Но тихо у них, комнаты вроде есть. У них вообще часто останавливаются, охотно он комнаты сдает. Что, голова не сказал? А! Так он с ним поругался вроде на днях, решил, видимо, дохода лишить! Такие как вы всегда счетоводу‑то и идут!
На последних словах женщина сделала ударение, понимающе подмигнув.
Неужели всем настолько очевидно, кто они такие?! Эти «прозрачные» намеки уже стали нервировать и Нагаля, и молодую волшебницу, но они ничего не ответили. Просто поблагодарили женщину и отправились искать указанный дом.
Местная не обманула, строение и впрямь выглядело опрятно. Такой же, как и многие другие дома в городке, этот чем‑то неуловимо отличался. Кровлей? Забором? Засыпанным песком двором, который виднелся через невысокую, по грудь оградку? Непонятно. Возможно, впечатление о жилище счетовода у Рисы было предвзятым. Ведь она заранее знала, что тут живет образованный, хоть что‑то знающий человек, а не обычное быдло.
Сначала позвал хозяев мэтр, позже к кличу присоединилась и Риса – тишина. Так что оба мага вошли через незакрытую калитку во двор и принялись ждать, когда кто‑нибудь появится. Окна дома были затянуты не бычьим пузырем, а то ли закрыты слюдой, то ли чем‑то еще, что пропускало хоть сколько‑нибудь света.
Наконец‑то на пороге появился хозяин. Им оказался внезапно молодой и довольно высокий мужчина с походкой воина. Риса ожидала увидеть мелко дрожащего старика или кого‑то другого, так что сначала вообще приняла хозяина за одного из визитеров счетовода.
Одет мужчина был просто: мягкие сапоги, штаны, рубашка с короткой жилеткой. Волосы убраны под косынку – оно и понятно, чтобы не мешало при счете. Может, он вообще голову брил или был лысым, да стеснялся этого. Из странностей была только перчатка на правой руке, которую мужчина как‑то неестественно прижимал к туловищу, будто бы она была увечная.
– День добрый вам! – поприветствовал Рису и мэтра счетовод.
– Вы хозяин? – Нагаль тоже был удивлен. – Мы тут по поводу постоя спросить.
Глаза счетовода были карими, глубокими, с длинными ресницами и густыми, орлиными бровями. Он оценивающе посмотрел сначала на старого архивариуса, а потом на его ученицу. Рисанриэль в этот момент была готова поклясться перед ликом Семерых, что странный молодой счетовод видел их насквозь. Заглянул в самую душу. Отдельно он задержался глазами на мешке за спиной девушки, в котором, переложенный одеждами, лежал спасенный из архивной, запечатанной древней и запретной магией крови комнаты меч.
Внезапно лицо мужчины разгладилось, стало простым и открытым, будто бы он дернул за какой‑то рычаг и стал другим человеком.
– Да, есть комнаты! И ванная даже есть, только воды надо будет наносить из колодца, да за дрова уплатить! Но это тут дело дешевое, леса вокруг хватает. Проходите!
– А по цене…
– Три княжеских серебра в неделю, – мгновенно ответил счетовод, – за двоих.
Цена была не то что бросовая – бесплатно. За такие деньги их могли пустить разве что на конюшню.
– За продукты рассчитаемся, но это тоже не сильно дорого. Но вы проходите! Проходите!
Мужчина поднялся на невысокое крыльцо и открыл дверь в свое жилище, приглашая уставших, потерявших родину магов пройти внутрь.
Рисанриэль еще раз заглянула в глаза счетовода и поняла: даже если он работает на имперцев и этим же вечером их схватят, сопротивляться она этому приглашению не способна. Девушка испытывала некоторую брезгливость относительно увечности мужчины – это было очевидно по его движениям, а калек Риса не любила, они одним своим видом портили ей настроение – но вот прямо сейчас отказать ему… Нет, ни в коем разе!
Примерно так же повел себя и мэтр Нагаль, довольный шагнув через порог внутрь дома. Следом за ним проскользнула и волшебница.
Хозяин дома вошел последним, предварительно окинув взглядом улицу и задержавшись глазами на секунду на чем‑то, что видел только он один. После этого дверь захлопнулась, а единственным свидетельством того, что кто‑то вошел в дом, были только несколько следов на песке двора.
Глава 1. В тенях
Я бы не сказал, что сильно скучал по Клерии все эти годы. Нет, совершенно нет. В тот день, когда я, обнимая Лу за тонкую талию, прощался с берегами королевства, ставшего мне домом, я был почти счастлив.
Чем я занимался все эти годы? Сложно сказать. Жил, работал, иногда – сражался. Учился в первую очередь жить с перчаткой бога Войны вместо правой руки, а это, скажу я вам, оказалось непросто.
Мы потратили почти два года на то, чтобы понять, как она вообще работает и на что я теперь способен. Лу была крайне впечатлена тем, что я научился формировать из своей силы жреца фантомную руку, пусть это происходило и в моменты величайшего потрясения. Теперь же, с латной перчаткой, которая была буквально впаяна в культю, этот мимолетный конструкт стал постоянным. И это меня меняло.
Влияние божественной сути, которая заменяла мне часть души, с каждым днем росло. Сначала я понял, что становлюсь здоровее. Перестало тянуть по утрам поясницу, обострилось зрение, которое с годами стало, все же, нет‑нет, да и подводить. Особенно в полумраке. В итоге я вовсе перестал стареть, пусть Лу в первое время и списывала это на влияние моего статуса Истинного Жреца, но мы оба понимали – дело в подарке Пала. Или это было проклятье?
Это не делало меня бессмертным в полном смысле этого слова. Меня все также можно ранить и убить, что, впрочем, однажды почти произошло. Дело было у западной горной гряды, у самого подножья, недалеко от Королевского Тракта. Тогда мы вместе с караваном токонских купцов попали в засаду, еле отбились. Я поймал арбалетный болт в плечо, Лу тоже потрепало. Тогда же, бледный и дрожащий от боли и потери крови, я в очередной раз понял, что неуязвимость – это не про меня. Хотя сила, которой накачивала меня перчатка Пала говорила об обратном. Доспех будто кричал мне: «Ты можешь все!», но вот проверять границы дозволенного не хотелось.
В итоге, три года назад я надел обычную кожаную перчатку поверх доспеха – благо, его размеры идеально повторяли таковые моей потерянной конечности, и ничего в глаза не бросалось. Тогда же я и принял роль увечного счетовода, который со своей женой‑писарем ищет спокойной жизни.
На самом деле нам надо было просто осесть на территории Бланда.