– Дела канцелярии, мой король. Крайне важные детали допроса, по которому я и граф де Гранж были вызваны в столицу.
Как только с моих губ слетело слово «канцелярия» все окружающие короля аристократы поморщились, будто бы кто‑то испортил воздух, а несколько барышень, что ехали во втором ряду с графами и виконтами, еще и демонстративно спрятали смешок в кулаке. Мол, чего еще ждать от простолюдина?! Конечно же этот дурак‑барон связался и с канцелярией! Еще смеет отвлекать короля! А с гвардейцем прискакал, потому что с него глаз не спускают!
Мне было на эти смешки плевать. Ну, почти плевать. А если говорить совсем откровенно, то подобное поведение цепляло мое самолюбие и хотелось как‑то поставить этих олухов на место. Так что я просто представил, как после арестов и обысков буду сидеть в кабинете короля и потягивать прохладное вино, которое своей магией приморозит мне лично монарх. И мы без особых титулов и прочей словесной эквилибристики будем обсуждать дела и завтрашнее прибытие ламхитанской флотилии. Кай просил зайти к нему сегодня вечером еще несколько дней назад, так что мне было, что говорится, «назначено».
В идеале мне бы переговорить с королем с глазу на глаз, хотя бы пару минут, но ситуация совершенно не та, ой не та.
Сания с некоторым непониманием наблюдала за происходящим. Она была еще не до конца в курсе клерийских порядков и холодность, с которой ее будущие подданные встретили героя войны, «почти фаворита» короля и отмеченного Палом, пусть я сейчас был и изувечен после крушения, ее серьезно удивили. Я это видел и по эмоциям девушки, и по ее выражению лица. Придется, видимо, отдельно объяснить арха‑те, в каком статусе я нахожусь. В статусе цепного пса престола, если так подумать.
– Дело под контролем графа де Шонц‑Вилена? – спросил король.
– Под моим, мой король. Граф участвует в том числе.
– Он разделяет ваши планы, барон?
– Отчасти, ваше величество.
Звучало все это очень и очень паршиво. Если сейчас Кай бросит «дождитесь моих распоряжений», то вся операция покатится к чертям.
– Это последствия выгодного мероприятия, которое мы обсуждали с вами на неделе, Ваше Величество, – добавил я, видя непонимание Кая. – Прямо сейчас граф де Шонц‑Вилен готовит людей для выполнения задания во благо престола и вашей невесты, Ваше Величество.
Последнее я сказал с некоторым нажимом. Единственный вопрос, который я мог решать с помощью канцелярии в интересах Сании – проблема похабных слухов, гуляющих сейчас по Пите.
– Хорошо. Думаю, мой руководитель канцелярии знает, что делать. Потом доложите, – будто с ленцой, бросил Кай и махнул рукой, мол, скройся.
Последний жест еще больше удивил Санию, я же, крутанувшись на пятках, устремился обратно к нашим лошадям. Необходимость ловить короля за городом отняла у нас почти час. Сейчас дело, все остальное – после.
Погром гильдии – а это был именно погром – прошел быстро, бескровно и крайне эффективно. Мы смогли арестовать пяток купцов, всех старших секретарей, главу гильдии и его заместителя – сейчас, перед самой свадьбой, все они стянулись в Пите, чтобы засветиться при дворе. После того, как гремящие доспехом и мечами гвардейцы выволокли людей на улицу и под взглядами зевак, взяв под стражу, посадили на телеги и повезли в цитадель, за работу принялись клерки Армана.
Я настоял на том, чтобы всю документацию просматривали только мельком – а по сути, грузили по мешкам и деревянным ящикам и везли из города в саму канцелярию. Очень опасался, что если мы оставим хоть что‑то, ночью «доброжелатели» пустят красного петуха.
– Эй! Да это же сам Огненный барон! – послышался звонкий голосок из толпы.
– Видать, измельчал Копченый! К принцессе ходу больше нет, рожа страшная, так на купеческих дочерей перешел!
По толпе горожан, что стояли по другую сторону улицы, чтобы не попасться под горячую руку какого‑нибудь гвардейца, прокатилась волна смеха.
– Ой не знаю! Купеческие девки бойкие! Там крепко держать надо, а как держать, если одной руки‑то нет?! Да еще и правой!
– Так у него в помощниках целый ублюдок есть, он же здоровый, как медведь! Бастард, значит, держит, пока барон пыхтит, потом меняются…
По толпе пошла еще одна волна рогота, но я старался абстрагироваться от этого текста. Хотя четко чувствовал, что диалог сознательно ведут двое. Вон те, паренек лет шестнадцати и громила, у которого борода лопатой и взгляд опытного душегуба.
–Эй, парни, – кликнул я троих гвардейцев, – в толпе. Двое. Пацан, лет четырнадцать‑шестнадцать, и вон бородач, морда, как лопатой ударили, не обознаетесь. Поносят короля и его невесту. Возьмите пару стражей, все равно стоят, в заднице ковыряют. Взять и погрузить. Только не бейте сильно, чтобы целые были.
Гвардейцы коротко кивнули, хотя такая работа была и не про них – все же, они тренировались шинковать людей тонкой соломкой, а не крутить руки, но в этом деле им поможет городская стража, которая уже успела подтянуться к гильдии по приказу Армана и сейчас стояла в некоем подобии оцепления.
Через минуту со стороны толпы зевак послышались крики и ругань. Пацан вывернулся и убежал, а вот бородача скрутили и погрузили на одну из телег, крепко связанного и с подбитым глазом. Все же, кто‑то из бойцов не удержался и приголубил говорливого «прохожего» кулаком в латной перчатке. Ну, и поделом, отрабатывал бы свои деньги где‑нибудь в другом месте.
Я на секунду остановился и посмотрел на дело своих рук и головы. В большей степени, конечно, головы, но все же. Массовые аресты, обыски, людей хватают по моему приказу… Так мы и до фашизма с Каем докатимся, но, так сказать, какие нравы, такие и методы. Ирдис не брал заказы на мою голову или головы других заметных фигур Клерии. Но скоро в гильдии воров прочухают, что их патрон угодил в застенки короля и на его место придет другой вор. Будет ли он настолько осмотрителен и щепетилен? Ой, не думаю. Так мне уже пора начинать оглядываться по сторонам в поисках болта, который должен влететь мне между лопаток или в грудь? Или у меня есть еще немного времени?
Под взглядами зевак мы наконец‑то погрузили все документы, казну гильдии, кое‑как заколотили выбитые ранее двери, после чего отправились в цитадель. Там меня ждал граф де Шонц‑Вилен, который уже должен вовсю копаться в документах в поисках зацепок, мне же дорога – в камеры. На новые допросы.
Все это серьезно затянулось. Ко мне уже дважды прибегал посыльный от короля с вопросом, где же меня носит, но нужно было закончить с купцами. Прямо сейчас меня ждал последний «гость», после чего я смогу отправиться наверх, а потом секретным туннелем, ведущим прочь из цитадели – в новый дворец, где меня уже заждался король.
Хотелось смалодушничать и взять с собой Армана, но я видел мужчину около часа назад – «сверяли часы» и делились информацией. Граф был серый от усталости, но очень довольный. Его клерки нашли несколько липовых накладных и республиканских векселей на крупные суммы, которые просто «растворились» в воздухе, то есть были обналичены не пойми кем и не пойми для каких целей. Я же убедил мужа Вилы, что именно на эти деньги Республика активно распускала слухи по всему городу, пользуясь связями гильдии воров. Последний же мой «клиент», скорее всего, выведет меня на послов Бренна – больше отдавать приказы, сидя в столице, было некому. В принципе, это было бы и достаточно, чтобы пойти к Каю и выйти из его кабинета свободным человеком, но мне хотелось «дожать». Закончить начатое, чтобы завтра, к прибытию посольства, канцелярия смогла сделать официальное заявление о том, что служба Его Величества нашла заговорщиков, которые порочили честь короля и его невесты. О влиянии Бренна в этом вопросе можно публично и умолчать, но сам факт такого заявления прижмет послам хвосты, причем прижмет крепко.
Я зашел в камеру, уже привычным движением пододвинул табурет к закованному в кандалы мужчине и, не церемонясь, положил ему руку на голову. В любом случае, он из камеры отправится либо на галеры, либо в петлю – оскорбление Его Величества, да еще в подобном ключе, слишком серьезное преступление по меркам этого мира.