В нашей классификации арх равнялся герцогу, так что в этом случае посольство и в самом деле будет не просто «самым высоким», а буквально «высочайшим». Выше – это только визит самого Верховного, что по традициям южного королевства было просто невозможно.
– Вот и граф де Шонц‑Вилен сказал мне тоже самое. Только архов мне тут не хватало в посольстве! – чуть не взвыл Кай.
Мне очень хотелось встать и успокоить монарха силой Лу, но я понимал, что еще и это знание будет для Кая лишним. Ведь я до сих пор не знал, что выболтал королю шесть лет назад по пьяни, что ему рассказала сама Лу, когда высылала меня из Пите. Может, он и так знает слишком много, непозволительно много. Но даже если это и было так, то Кай не подавал виду.
– Так вот, король, что касательно наказаний…
– Слушай, меня сейчас это вообще не беспокоит. Просто скажи, это будет слишком дорого?
– Не думаю. Плюс, так можно будет судить высокопоставленных преступников.
– Да? Уверен?
– Более чем.
– Сколько в золоте?
Я пожал плечами, прикидывая расходы на охрану и содержание.
– На самого осужденного, если он благородных кровей или ценный – полтора‑два золотых в луну, может, три. Ну и на охрану еще пять.
– Семь золотых в луну? Девяносто в год? Дешевле снести голову.
– Только если эта голова не стоит девяносто золотых в год. А если будет много арестованных, то стоимость содержания каждого будет уменьшаться. Охрана‑то одна на всех.
Глаза короля сузились. В последние годы он стал большим счетоводом, нежели я.
– А можно еще и имущество в пользу короны конфисковать. Или вычитывать из семьи за содержание, пусть и частично… Вот и получается не так и дорого, – добавил я.
– А смысл держать взаперти людей столько лет?
– Казнить некоторых преступников слишком расточительно, – просто ответил я. – Вот представь, что старший Регон… Пережил встречу со мной. Что бы ему грозило?
– Плаха или ссылка в имение с отлучением от двора, – пожал плечами король. – Но скорее плаха.
– А мы бы могли продержать его в камере лет двадцать, давать видеться с родными, напоминать, что когда он отбудет свое наказание – выйдет на свободу с чистой совестью…
– Держать в заложниках? Это низко, – сказал, как сплюнул, Кай.
– Не держать в заложниках, а осудить как преступника и держать в тюрьме, – поправил я короля, – и всем вокруг напоминать, что за преступления перед престолом и людьми можно не только отправиться в свое имение или лишиться головы, но и провести половину жизни взаперти…
Наш разговор зашел в тупик. Я понимал, что мне нужно что‑то посулить Ирдису, чтобы закоренелый преступник и вор пошел на сотрудничество с канцелярией, частью которой я как‑то незаметно для себя самого уже и стал. Вот только король в этом вопросе оказался каким‑то непробиваемым.
Тем же днем я встретился и с Вилой, и мы вместе навестили принцессу в ее покоях.
Сания на самом деле ходила по дворцу завернутая то ли в шубу, то ли просто в шкуры, и выглядело это немного дико. Если бы я не знал крутой нрав девицы, то подумал бы, что это очередной саботаж, но невеста Кая просто отказывалась надевать что‑либо иное после наступления холодов – южанка постоянно мерзла и заставляла слуг круглосуточно топить камин в своих покоях. А по углам еще и жаровни расставила.
Но вот когда в комнатах начинался форменный Ташкент, молодая арха‑та преображалась. Сания сбрасывала плащи, переодевалась в привычное ей, легкое, почти невесомое платье из южных тканей и бодро порхала по покоям, занимаясь какими‑то своими делами.
Апартаменты девушке выделили поистине огромные. У нее было минимум четыре комнаты без учета спальни, одну из которых она уже переделала под некое подобие рабочей лаборатории с кабинетом. Одна комната – под спальню. Прихожая – для приема гостей, ну и, само собой, гардеробная. Была и просторная ванная комната, в которую слуги постоянно таскали воду: девушка, привыкшая к просторным мраморным бассейнам и купальням в дворце своего отца, сейчас очень мучилась, плещась в медной ванне. Хотя специально для нее король заказал чуть ли не джакузи: когда слуги увидели объем, который им придется наполнять ежедневно, я думаю, они прокляли будущую королеву.
– Вила! Барон! – прямо сейчас пальцы девушки были измазаны чернилами, а косы Софа собраны в тугую гульку на макушке. – Чем обязана?
Внутри было так жарко, что я с удивительной для левой руки ловкостью чуть ослабил завязки рубашки на груди и уже подумывал сбросить камзол. И сапоги, наверное, было бы тоже неплохо снять, правда, не в присутствии женщин.
– Здравствуй, арха‑та, – я полуофициально поклонился, Вила же позволила себе просто отделаться легким кивком.
По эмоциям Сании я понял, что у нее состоялся еще не один разговор как с Каем, так и с де Шонц на тему моих ментальных способностей, и они смогли успокоить принцессу. Во всяком случае, убедить, что я союзник престола, а не страшная ментальная угроза для всех обитателей дворца.