Я икнул, глядя в упор на короля. Кай молчал.
– Мой король, как ты думаешь, что остается человеку, разум которого растоптали, а тело – десятки раз сломали?
– И что же?
– Чувство собственного достоинства, – ответил я. – Это единственное, что оставалось у парня, но даже это попытались у него отнять, когда одна коварная женщина решила, что сможет использовать парня, затащив его в свою постель.
– Антон, слушай…
Я перебил короля:
– Вила пыталась провернуть это со мной по собственной инициативе или это был твой приказ?
– А какая разница?
– Я просто хочу знать, настолько ли я был отвратителен и жалок сам по себе, или это из‑за того, что ей пришлось бы лечь со мной по принуждению с твоей стороны, – язык заплетался, но я сумел оформить свою мысль.
Король молчал.
– Ну же, король Кай Фотен Первый, расскажи смертнику, что дважды прошел через ад: чья это была затея? Только скажи правду, не заставляй меня сомневаться и впервые лезть в твою голову за ответами.
Я сделал упор на том, что никогда намеренно не старался читать мысли короля и Кай заметил это.
– Ну ладно. Вот тебе правда: это было наше общее решение. Вила посчитала это разумным, я не стал ее отговаривать, даже поддержал.
– И ты не подумал, как я отреагирую, когда узнаю?
Кай пожал плечами. Видимо, мои нормы морали серьезно расходились с тем, что думали об использовании постели в своих целях при королевском дворе.
– Я, может, и пожалею об этих словах завтра, но вы оскорбили меня, король Кай Фотен Первый. Очень сильно оскорбили тем, что посчитали настолько примитивным, что будто бы женщина в моей постели приведет к большей лояльности трону. Я простой счетовод, но у нас с вами был уговор, не зачем это все было. Незачем. В приличном обществе мужчины должны верить друг другу на слово.
Дальнейшую беседу я помню смутно – от вина меня перекрыло наглухо. Единственное, что четко врезалось в память: я вернусь к активной работе и все же подпущу Вилу чуть ближе. Она была удивлена моей реакцией и последующим резким охлаждением наших взаимоотношений. Видимо, в этой истории пострадала не только моя гордость.
Следующее утро выдалось тяжелым. Разбудил меня посыльный из канцелярии: меня разыскивала некая бард по имени Энжи. Сказала – срочно. Это было очень удобно, потому что когда я узнал, что посох – оружие путников и бардов, я сразу же подумал о нашей рыжеволосой управляющей играми лото. Сама Энжи пользовалась длинным кинжалом, но я был уверен, что в ее кругах есть люди, которые смогут научить меня основным приемам боя на посохах.
В коридорах дворца я столкнулся с Вилой де Шонц.
– Ваше Сиятельство, – поклонился я женщине и, ожидая просто ответной дежурной вежливости, уже приготовился идти дальше.
– Господин Тинт, – кивнула в ответ графиня, – наслышана о вашей вчерашней вечерней беседе.
Я повел бровью:
– И что же говорят?
– Ничего такого. Просто хотела бы кое‑что прояснить.
– Внимательно слушаю.
– Антон, вы должны понять, что когда я работаю на благо престола, эмоциям нет места. Я холодна и сосредоточена. А ваши отношения с… вашим нанимателем мне пока не до конца понятны. Так что прошу не принимать на свой счет все произошедшее.
Это были практически официальные извинения от графини за собственные мысли в мою сторону. Я, не таясь, коснулся сознания де Шонц – она не король, неприкосновенности ее мыслей нет – и понял, что Вила не лжет. Она на самом деле сожалеет о том, что я узнал и почувствовал в самый неподходящий для этого момент. Конечно, графиня была немного рассержена тем, что ей приходится извиняться перед вольным менталистом, который сейчас читал ее, как раскрытую книгу, но при этом я почувствовал и толику интереса с ее стороны. Моя реакция была точно нетипична для местного мужчины, особенно, с учетом моего неблагородного происхождения. Так бы мог отреагировать глава рода или наследник трона, но уж точно не рядовой счетовод, пусть и обладающий редким магическим даром.
– Благодарю. Конечно, я не буду воспринимать все так серьезно, – выбор у меня был невелик. Оставалось согласиться и принять протянутую мне ветвь мира.
Раскланялись, после чего я поспешил к Энжи: бард ждала меня минимум полчаса и, думаю, у нее были какие‑то важные новости.
Глава 11. Вакуум