- Значит, мои уста на замке, - поддразнил его Мерлин.
Гарри несколько мгновений жевал губами, нахмурив брови. - Если ты вытащишь из меня Крестраж, что помешает ему войти в тебя? Разве это не означает, что он соединится с частью уже внутри тебя и станет сильнее?
- Нет, - ответил Мерлин. Его голос был хриплее, чем он ожидал, и он мог сказать, что Гарри тоже был удивлен. Он действительно нуждался в медицинской помощи. Или целительном трансе.
- Он захочет присоединиться, но я смогу его уничтожить, - объяснил он. - Обычно души не были бы так разрушаемы, и было бы почти невозможно уничтожить душу, но так как она была разорвана на куски, это похоже на… поджигание разорванного клочка бумаги. У него нет никакой реальной субстанции и никакой защиты вне его физической формы, которая сделана неразрушимой почти для всего. Это оборотная сторона такого типа бессмертия.
- Хорошо, - согласился Гарри. - Но только потому, что это звучит так, как будто ты вот-вот упадешь в обморок, а я не хочу оставаться на этом кладбище один на один с трупом Волдеморта и кучкой Пожирателей Смерти, которые могут проснуться в любой момент.
Мерлин кивнул, и Гарри положил руки на бицепсы Мерлина, чтобы поддержать его.
Мерлин закрыл глаза и позволил себе немедленно погрузиться в окружающий мир. Когда он впервые начал медитировать, через несколько недель после смерти Артура, когда он отступил в сельскую местность с лагерями друидов, несмотря на легализацию магии, которую осуществила Гвен, ему потребовалось несколько часов, чтобы полностью погрузиться в тишину своего разума и окружающего мира. У него было слишком много событий, слишком много эмоций, отвлекающих его от связи с магией вокруг и внутри него. Однако теперь у него были годы практики, и он мог сделать это за считанные секунды. В конце концов, как он мог вообще не быть связанным с тем, чем он был и что его создало?
Мерлин не открывал глаз, но за закрытыми веками он видел яркие разноцветные искры, веревки и нити, волны магии, пульсирующие в мире и удерживающие все переплетенным. Под рукой, которую он положил на грудь Гарри, он чувствовал биение сердца мальчика рядом с непристойным биением того, что казалось вторым сердцем, частицей души Волдеморта, которая осмелилась поселиться внутри Гарри.
Он сделал глубокий вдох, почувствовал, как Гарри сделал то же самое, а затем отпустил немного контроля над частью души внутри себя. Через связь между ним и Гарри кусочки души почувствовали друг друга и сразу же потянулись друг к другу, словно намагниченные.
Крестраж внутри Гарри покинул его тело, оставив свою физическую форму, и Гарри вздрогнул, так как не мог видеть, а скорее чувствовал, как тьма покидает его. Мерлин воспользовался возможностью влить свою магию в обнаженный Крестраж. Подобно огню, он зацепился за его изодранные края, и ослабленный осколок души не мог принять столько сырой, нефильтрованной магии. Жуткое эхо наполнило темноту кладбища, когда оно рухнуло, слишком слабое, чтобы поддерживать свою собственную жизнь без физической формы.
Главная часть души Волдеморта, внутри груди Мерлина, дрожала от страха.
Мерлин тяжело выдохнул и чуть не рухнул на землю, когда убрал руку с груди Гарри, разрывая связь между ними. Гарри успел подхватить его вовремя, хотя Мерлин еще не был готов подняться на ноги.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил Гарри.
- Отлично, - сумел ответить Мерлин сквозь стиснутые зубы. Его руки дрожали и от боли, и от потери крови, и от огромного количества магической энергии, которую он потратил за такое короткое время. С тех пор, как он покинул Камелот, ему не приходилось так много сражаться, и он не привык к этому. - Ты?
- Я чувствую… Я не знаю, что я чувствую. Свободу, или легкость, или… что-то. Как будто я могу дышать легко впервые за всю свою жизнь, - сказал Гриффиндорец, и Мерлин улыбнулся.
- Значит, оно того стоило, - выдохнул он. - Вернись к кубку, вернись в Хогвартс и позови мадам Помфри как можно громче.
- Что? Зачем? - спросил Гарри, крепче сжимая бицепсы Мерлина.
- Потому что я уже измотан и собираюсь прорваться через Хогвартс с тринадцатью Пожирателями Смерти и трупом Волдеморта, и я, вероятно, упаду, как только доберусь туда, - сказал Мерлин, голова кружилась. Он приподнялся, упершись ладонями в землю, чувствуя под собой мокрые травинки и шершавую грязь.
- А ты не можешь просто пройти с портключом? - спросил Гарри.
- Всем нужно прикоснуться к портключу, чтобы пройти, - ответил Мерлин. - Скажи мне, как, по-твоему, мы заставим сделать это тринадцать человек без сознания и труп?
- Верно подмечено, - согласился Гарри. - Но если ты не приедешь через пять минут, я вернусь за тобой.
- Портключ пригоден только для еще одного путешествия.
- А вон на той табличке написано, что мы находимся на кладбище Литтл-Хэнглтон. Я уверен, что смогу найти кого-нибудь, кто аппарирует меня сюда, - возразил Гарри. Мерлин посмотрел сквозь ресницы на Гарри, который выглядел решительным и немного самодовольным, и вздохнул.
- Ладно, пять минут. Я обещаю, что буду там, - сказал Мерлин. – Не уходи… никуда ни с кем не ходи - мы не знаем, кто шпион.
- Ладно, Морг… нет, подожди, - Гарри оборвал себя, смеясь и качая головой. - Мерлин. Не падай в обморок, ладно?
Мерлин отдал бы ему честь, если бы у него были силы, но вместо этого просто закатил глаза. Очевидно, это было все, что ему требовалось, потому что Гарри со стоном поднялся на ноги и направился к кубку Трех Волшебников, который все еще слабо светился на земле. Он хромал, кровь лилась из пореза на предплечье и из раны на затылке – вероятно, из – за того, что его ударили и привязали к могильному камню, - но он стоял прямо и держал палочку в не трясущейся руке. Если бы этот опыт не заставил его сражаться до конца жизни, из мальчика получился бы замечательный аврор.
Гарри только еще раз оглянулся на Мерлина, прежде чем схватил кубок Трех Волшебников и исчез.
Больше не нуждаясь в том, чтобы оставаться сильным, Мерлин позволил себе рухнуть на траву, сдерживая крик, когда движение сотрясло каждую рану. Ему больше не угрожала непосредственная опасность коллапса легких или смертельного скопления CO2 в груди, но он все еще нуждался в медицинской помощи.
Однако он не смог попасть в Хогвартс, чувствуя себя так, как сейчас, и позволил своему лицу лежать на пропитанной кровью траве, когда он впал в исцеляющий транс. Он вонзил пальцы в землю и открыл свои чувства – почувствовал, как свежий ночной воздух коснулся его лица, кровь растекалась под липкой одеждой, пульсировала в боку и плече. Полная тишина кладбища вокруг него – никаких животных не осталось после того, что здесь произошло, и они были достаточно далеко в сельской местности, чтобы никто не жил в пределах слышимости, ни одна машина не проезжала так поздно.
Он чувствовал запах грязи, озона и крови и все еще видел магические остатки под закрытыми веками. Было заманчиво просто лечь на землю, вдохнуть и провалиться в беспамятство, но Мерлин не хотел заставлять Гарри ждать.