Невозможно в это поверить, но…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Анастасия Станиславовна меня просто сразила наповал. Светло-зеленое платье по модели схоже с платьем Тамары, но рукава, проем декольте, и подол платья отделаны ажурными кружевами белого цвета. На правом плече закреплена красивая крупная брошь. Уши украшали серьги с переливчато искрящимися и сверкающими камнями, безо всякого сомнения — бриллиантами чистой воды. Девушка стройна, немного ниже меня ростом. Под платьем не заметно выдающихся форм, все в меру. Личико приятное. Небольшой аккуратный носик, возле которого по бокам разместились едва заметные конопушки, ровные, чуть припухшие губки, цвета спелой клубники. А глаза! Держите меня семеро, а то упаду! Неимоверные по красоте, обворожительные зеленые глаза с поселившейся в них загадкой. Туго сплетенная, толстая русая коса переброшена через левое плечо. По меркам этого времени девушка не очень привлекательна, пышность в формах отсутствует, но по меркам моего XXI века, она настоящая супер фотомодель. Честно скажу, девушка очаровательна, и даже очень.

Расселись за столом. Отец, естественно, в центре. Справа от него я, а рядом со мной Анастасия Станиславовна. Слева от родителя разместилась мама и Тома.

Поскольку гости за время нахождения в пути успели проголодаться, им предложили на выбор: борщ со свининой, суп с фрикадельками из курицы, щи крестьянские с говядиной, бульон мясной с куриным яйцом. Естественно еду в тарелки мы наливали не сами, для этого есть специально обученная помощница нашей поварихи Пелагея, очень аккуратная женщина. Я остановил свой выбор на борще. Простонародно, зато вкусно и питательно. Как вы догадались, никаких разговоров за столом не вели, просто кушали, соблюдая правила этикета. Как меня строго в детстве учила бабушка по линии отца: когда я ем — я глух и нем. Очень правильная наука, хотя в прошлой жизни я редко следовал этому совету, разве что, когда был голоден как волк.

Затем была смена блюд. Свиные отбивные в томатном соусе, свиные отбивные в кляре, кусочки свинины с чесночным соусом, телятина отварная с травами, телятина в собственном соку, говядина на кости. Несколько видов гарниров и салатов. Все традиционно вкусно, не оторвешься, но…я откровенно стеснялся поедать желаемое количество еды. Даже не знаю, почему. Ведь все эти вкусности и приготовлены, чтобы ими сполна насладиться.

Вот спиртным никто не увлекался. Отец довольствовался рюмкой коньяка, мама бокалом «Крымской мадеры», а я с девчонками потреблял клюквенный морс, вкусная вещь. И этим несказанно удивил родителей — это было хорошо заметно по их глазам.

Запивали ужин ароматным чаем, вкуснейшим кофе, какао с молоком. В общем, каждому подали его любимый напиток. А у меня было такое редкое настроение, при котором выбор напитка не играл абсолютно никакой роли, я был согласен на любой, лишь бы мы подольше находились в этой компании. Поэтому, что пил сам — не помню. На душе было легко и радостно, поэтому я не заметно для себя съел по штучке поданных к напиткам и пряников, и ватрушек, и пирожков, и печенья. От предложенного мороженого все дружно отказались, я и так чувствовал, что мой желудок достаточно получил пищи. Хотя, немного попозже, кто знает, может и соблазнюсь…

Понятно, почему я так невнимательно отнесся к значительной части обеда: я тайком, надеюсь, не очень явно-заметно наблюдал за Анастасией Станиславовной. Кушала она все, но очень маленькими порциями — неужели боится испортить фигуру? Честно говоря, ей это не грозит. Извините меня за нескромность, но нельзя испортить то, чего пока не наблюдается. Может я и не прав, и в этом виноват фасон платья, но я мысленно говорю то, что видят мои натренированные на этой теме глаза.

Наши женщины захотели освежиться, поэтому все прошли на террасу второго этажа. Уйдя на противоположное крыло террасы, мы с отцом с нескрываемым удовольствием выкурили по папиросе. Ах, как хороши местные папиросы в этой действительности, к которой я все-таки начал привыкать, — крепкие в меру, ароматные, сухие, аж хрустят в пальцах. Наш «Беломор», конечно, не хуже, смотря, правда, какой фабрики, и немного покороче.

Отец легонько тронул меня за локоть и, кивнув головой, показал глазами на маму и девушек. Они любовались закатом. С высоты второго этажа особняка открывался чудный вид на море, и сейчас вдалеке было видно, как опускается за горизонт солнце. Тонет оно себе спокойненько в свое и наше удовольствие в глубины Черного моря, которое от такой солнечной водной процедуры даже немножечко подобрело — не то, что море, вспенивающееся стаями вонзающихся в него смертельных осколков и меняющее цвет из-за омовения сотен и тысяч ран погибающих солдат. Можно даже и не надо включать воображение, прекрасно видно, что солнце не уходит за горизонт, а окунается в морскую пучину, хочет там отдохнуть, омыться и остыть, ведь оно целый день дарило людям свет и тепло. Завтра, в другой части моря, он вынырнет, чистое, свежее и веселое, чтобы вновь приносить людям счастье и радость. Все, солнце уже полностью село, остались его отблески на воде, пройдет немного времени, и наступит полная темнота.

— Дамы, предлагаю вам пройти в гостиную, воздух становится свежим, не ровен час, замерзнете, — предложил отец.

— Хорошо Василий Михайлович, мы так и сделаем, — отозвалась наша гостья. — Надеюсь, мы там услышим рассказ Александра Васильевича о его участии в отражении вражеского десанта в Керчи.

— Конечно, услышите, Александр у нас хороший рассказчик, — заверил отец.

Когда все расположились в удобных креслах и на диванах, я рассказал подробно все, что произошло в тот день.

— Так случилось, что провалялся в беспамятстве почти неделю, — закончил я повествование.

— Скажите, Александр, вам было страшно? — спросила Анастасия Станиславовна.

— Конечно, было, и очень, но до первого выстрела, а потом некогда бояться, нужно работать и уничтожать врага. К тому же адреналин, вырабатывающийся в организме от ощущения страха, опытные люди научили меня перенаправлять со страха на усиление своей боевой активности. Тогда легче справляться со всеми негативными чувствами, которыми война полна, как наше море водой.

— А разве служба Отечеству работа?

— Служба Отечеству почетная обязанность каждого гражданина России. Мы, офицеры разных чинов выполняем эту обязанность, а государство нам за это жалование выплачивает. За хорошо выполненную работу, всегда выдается достойное вознаграждение. Конечно работа, на развлечение никак не похоже. Работа, у военных называемая службой Отечеству.

— А как же лихие атаки на противника в штыковом бою, ведь это великая честь сложить голову во имя Отечества? Именно такие слова слетают с уст некоторых генералов, приближенных к трону императрицы.

— Вы знаете, Анастасия Станиславовна, большая польза будет Отечеству от меня живого, и я приложу все силы, чтобы голову сложили наши враги. Лихие атаки на вражеские окопы в парадном строю со штыками наперевес уже ушли в прошлое, сейчас на поле боя появляется все больше техники. В небе барражируют самолеты, летают дирижабли и воздушные шары, по земле ползают многочисленные танки и бронированные машины, ни те, ни другие штыком не пробить. Смею вас заверить, только артиллерия способна нанести урон и летающим и ползающим боевым машинам.

— Анастасия Станиславовна, прошу вас, не говорите с Александром об артиллерии, — воскликнул отец, — это его любимая тема, и он может часами рассказывать о достоинствах и недостатках этого вида вооружения. — Давайте, лучше послушаем наших домашних музыкантов, вон Гавриил Иванович уже целый час посматривает в нашу сторону.

Получив одобрительный кивок от отца, управляющий что-то сказал своим музыкантам, и в гостиной зазвучала музыка. Оркестр около часа исполнял популярные произведения композиторов Ветрова, Смирницкого и Жихарева в основном лирического содержания. Я только удивлялся: люди, не имеющие специального музыкального образования, виртуозно исполняют довольно сложные музыкальные творения. Подбор инструментов тоже своеобразный: две скрипки, гитара, баян и труба. Точно знаю, что читать ноты умеет только Гавриил Иванович, а остальные осваивают мелодии на слух. Что и говорить, есть таланты в земле русской.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — обратился управляющий к отцу, — разрешите Александру Васильевичу присоединиться к нам. — Мы вместе разучили несколько новых романсов и хотели бы вам их сыграть.

— Если Александр Васильевич не возражает, — отец внимательно посмотрел на меня, — то попробуйте нас удивить.

— Просим-просим, — захлопала в ладоши, улыбающаяся Тамара.

Садясь за фортепиано, я шепнул Гавриилу Ивановичу, что «Белого коня» исполнять не будем.

Когда закончил петь «Берега» посмотрел на своих родных и гостью. Да, если бы не рамки приличия, то сидели бы они с открытыми ртами. И так мы их достаточно удивили.

— Господа, поскольку мы проделали сегодня нелегкий путь, — сказала мама, — предлагаю отправиться отдыхать, время уже позднее. — Завтра у нас будет время для разговоров.

Никто возражать не стал, и все заторопились по комнатам. Отец попросил меня зайти в его кабинет. За все время пребывания на даче, в кабинет отца я ни разу не заходил, он не любил, когда в его отсутствие кто-то там находится. Я строго придерживался этого неписаного правила.

— Ну, сын, ты меня сегодня удивил так удивил, — сказал отец, устраиваясь в кресле напротив меня. — Цветы, учтивость, демонстрация хороших манер, а пение вообще меня сразило наповал. Честно сказать, я уже позабыл, как звучит твой нормальный голос. Удивил, ох, как удивил.