– И остаток ночи вы провели вместе?
– Да.
– И как зовут твою подружку?
– Люси Руссель. Что-то я не врубаюсь. Это самое случилось с десяти до полуночи или с полуночи до двух? Можно как-нибудь поточнее?
– А где сейчас твоя подружка, где ее можно найти?
– У родителей. Она вернется на факультет завтра.
– Ты знаешь их номер телефона?
Седрик Домбр продиктовал номер.
– А тот человек, с которым ты разговаривал? – вдруг сказал Ковальский.
Студент застыл. Воцарилось молчание.
– Какой человек? – Лицо его словно свело судорогой.
– Тот, кого ты боишься… кто может причинить тебе зло… Тот, что беспощаден…
– Да чушь все это… – огрызнулся парень. – Я был не в себе, нес всякую околесицу…
– Уверен?
В широко раскрытых глазах рыжего промелькнула искра ужаса. Он кивнул.
– И все-таки ты…
– Да отстаньте вы от меня с этим…
Седрик Домбр уже почти кричал, и они поняли, что он вот-вот расплачется. Парень затравленно глядел на полицейских.
– Я не хочу больше об этом говорить… Не хочу… Умоляю вас…
Вся группа собралась в другом помещении.
– Люси Руссель подтвердила, что в четверг вечером действительно была на концерте в центре Тулузы. Она пришла к Домбру уже около полуночи и оставалась там до восьми утра, а затем ушла на лекции.
Лоб шефа группы перерезала морщина.
– Надо бы ее выслушать, – сказал Ковальский.
– Но сегодня воскресенье, – заметил Манжен.
– Скажи ей, чтобы пришла завтра к началу дня. А с ее дружка глаз не спускать, они не должны пересечься.
– Вид у нее был очень удивленный, – сказал Манжен. – А он запаниковал, когда оказалось, что на первый отрезок времени у него нет алиби.
Ковальский кивнул.
– Знаю. И это говорит о том, что он понятия не имеет, в какое время все произошло.
– И что алиби у него – не фуфло, – прибавил Манжен.
Сервас откашлялся.