— Кто уговорил тебя соврать? — спросила Кристина.
— Какая разница? — Зрачки Корделии были расширены, и ее коллега спросила себя, уж не под кайфом ли она. — Ты притащилась только для того, чтобы задать этот вопрос? Сюда, в этот квартал? Не побоялась? Что за прикид ты напялила, где откопала это уродство?
— Кто мне звонил, Коринна? Твой дружок? А может, твой… сутенер?
Глаза стажерки полыхнули гневом.
— Что-о-о?! Что ты сказала? — Ее голос опасно зазвенел. — Не смей меня оскорблять! За кого ты себя принимаешь? Думаешь, богачкам все позволено?
— Где папаша твоего сына? — невозмутимо спросила Кристина.
— Не твое дело!
— Ты мать-одиночка? Кто сидит с малышом, когда тебя нет? Как ты выкручиваешься?
Корделия насупилась, взглянула на гостью исподлобья, и та не заметила в ее глазах прежней агрессивной уверенности:
— Я не обязана отвечать… Что это за чертов допрос?
— Наверное, нелегко так жить, — миролюбивым тоном продолжила Штайнмайер. — Могу я… на него посмотреть?
— Зачем?
— Да ни за чем, просто так, я люблю детей.
— Так чего сама не рожаешь? — сквозь зубы спросила Корделия.
Ее собеседница пропустила эти слова мимо ушей, хотя язвительный выпад подействовал на нее как удар под ложечку.
— Как его зовут? — спросила Кристина.
— Антон…
— Красивое имя.
— Кончай подлизываться, я на твои уловки не поддамся…
— Так можно или нельзя?
Стажерка на мгновение задумалась, а потом встала, вышла в соседнюю комнату и вернулась со спящим ребенком на руках.
— Сколько ему? — поинтересовалась Штайнмайер.
— Год.
Кристина встала и подошла ближе.
— Красивый мальчик.
— Все, хватит! — Корделия уложила сына и скомандовала: — А теперь исчезни! И не возвращайся!
— Так кто велел тебе соврать? — повторила Кристина, и не подумав шевельнуться.
— ТЫ МЕНЯ ДОСТАЛА! Пошла вон!
Лицо Корделии выражало такую густую ненависть, что Кристина слегка отодвинулась. Но она по-прежнему не показывала страха.
— Не шуми… Разбудишь Антона… — сказала она. — А я все равно не уйду, пока ты не ответишь.