Он преодолел последний куст и застыл на месте.
Ущелье…
Майор услышал шум протекавшей по дну реки, почувствовал головокружение, шагнул назад и вздрогнул: он стоял на краю утеса. До реки было метров двадцать, не меньше, вода сверкала в лунном свете…
У него за спиной сухо хрустнула ветка.
Все кончено.
Он может прыгнуть, разбиться о камни и получить картечь в спину. Или посмотреть убийце в лицо… Так он хотя бы узнает правду. Жалкое утешение. Сервас глянул вниз и почувствовал дрожь в ногах. Два года назад, зимой, во время расследования дела в горах, он часто испытывал точно такой же — беспричинный, неконтролируемый — страх. Сервас представил себе, как будет падать, его затошнило, и он повернулся спиной к обрыву. Уж лучше пуля, чем ужас пустоты…
Сервас уже слышал шаги. Хищник совсем близко. Через мгновение он узнает, кто его враг…
Сыщик посмотрел через плечо на ущелье и заметил, что чуть левее, на высоте четырех метров от края, есть узкая, нависающая над пустотой площадка, за которую каким-то неведомым образом зацепилось несколько чахлых кустиков. Ему показалось, что он увидел под скалой углубление. Возможно, небольшая пещерка. Сервас нервно сглотнул. Что, если это его последний шанс? Если удастся спуститься и укрыться в гроте, он сильно осложнит убийце работу — тому придется спускаться, помогая себе только одной рукой, в другой будет заряженное ружье. «Нет. Я не смогу, — подумал Сервас, — даже ради спасения жизни. Это выше моих сил…»
«Ты сдохнешь, если останешься здесь. Тебя убьет не головокружение, а пуля!»
Шум за деревьями, совсем близко… Времени на размышления не осталось. Мартен лег на живот спиной к обрыву, сконцентрировал взгляд на скале у себя под носом и начал сползать вниз, ища точки опоры носками ботинок. Быстрее! У него ни на что нет времени, секунд через тридцать преследователь окажется на краю утеса. Сервас закрыл глаза и продолжил спуск. Кровь бурлила в жилах, колени тряслись. Левая нога соскользнула; он почувствовал, что летит вниз, обдирая грудь о камень, и закричал. Кусты больно хлестнули по спине и… затормозили падение. Мартен приземлился на крошечную площадку, увидел пустоту, в ужасе откатился в другую сторону и забился в нору, как загнанное животное.
Он нащупал рукой камень покрупнее и попытался успокоить дыхание.
«Ладно, давай, теперь я готов и жду тебя… Спускайся сюда, если хватит смелости».
Он был весь в крови, земле, порезах и царапинах. Всклокоченный, с блуждающим взглядом, похожий на неандертальца в пещере. Он вернулся в дикое, первобытное состояние. Страх и дурнота уступили место гневу, смертоносной ярости. Если эта сволочь рискнет спуститься на площадку, он размозжит ему череп камнем.
Сыщик не слышал ничего, кроме шума воды, отражавшегося от стенок ущелья и перекрывавшего все остальные звуки. Сердце колотилось как безумное, адреналин гулял по венам. Возможно, тот человек все еще наверху, хладнокровно целится из ружья и ждет, когда добыча высунет голову. Как в фильме «Избавление». Так, во всяком случае, поступил бы сам сыщик. Прошло несколько минут, и Сервас расслабился. Ему остается одно — ждать. Он в безопасности, пока лежит в укрытии, убийце не хватит духу спуститься. Сервас решил узнать время, но часы разбились при падении. И тут ему в голову пришла мысль о мобильном телефоне…
Он готов был набрать номер Самиры и позвать на помощь — и вдруг понял, что́ было не так в событиях последнего часа. Мартен терпеть не мог современные гаджеты, он и мобильником-то стал пользоваться одним из последних, всего три года назад, Марго пришлось самой заносить его контакты в записную книжку. Он прекрасно помнил, что они тогда ввели не «Эсперандье», а «Венсан».
Сервас нашел имя лейтенанта в контактах и убедился в правильности своей догадки. Два разных номера! Кто-то — предстоит выяснить, кто именно, — ввел поддельный номер в телефон Серваса, пометив его как номер «Эсперандье», и послал с него сообщение! Сыщик попытался вспомнить, где и когда оставлял телефон без присмотра, ничего не вспомнил и решил вернуться к этому в более спокойной обстановке.
Он связался с Самирой, попросил как можно быстрее послать ему на помощь жандармов, хотел позвать и ее, но в мозгу молнией проскочило слово «отвлечение». А что, если стрелок вовсе не собирался его убивать? Все пули прошли рядом, но ни одна не достигла цели. Либо стрелок плох, либо…
— Удвой бдительность! — рявкнул он. — И запроси подкрепление! Позвони Венсану, пусть немедленно свяжется со мной. И сообщи жандармам, что преступник вооружен! Действуй!
— Черт, что происходит, патрон?
— Нет времени объяснять; делай что говорю, и быстро!
Майор понял, как ужасно выглядит, по изумленным лицам жандармов, поднявших его наверх при помощи троса и ремней.
— Надо бы вызвать «Скорую», — предложил Бекер.
— Все не так страшно, как выглядит.
Они вернулись через лес к дому. Стрелок успел сбежать, но капитан, командующий Марсакской бригадой, сделал несколько звонков и сказал, что меньше чем через час жилище Элвиса и окрестности наводнят эксперты, все прочешут и соберут гильзы и все улики, которые мог оставить преступник.
Сервас пошел в ванную, взглянул на свое отражение в зеркале и понял, что Бекер был прав. Встреть он сам себя на улице, перешел бы на другую сторону. Земля в волосах, темные круги под глазами, в левом глазу лопнули сосуды, и тот стал почти черным. Зрачки расширились и блестят, как у наркомана, нижняя губа вздулась, грудь, шея, руки и даже нос покрыты черными пятнами, запекшейся кровью, царапинами и порезами.
Ему бы следовало умыться, но он достал пачку сигарет и спокойно, не сводя глаз со своего лица в зеркале, закурил. Ногти были черные, как у угольщика, а на безымянном пальце и мизинце правой руки ногтей и вовсе не было. Сервас жадно затягивался и все смотрел и смотрел на свое лицо, пока догоревшая до фильтра сигарета не обожгла дрожащие пальцы.
Тут он без видимой причины расхохотался — так громко, что многие из его коллег повернули головы к дому.
Они собрались в помещении Марсакской жандармерии. Эсперандье, несколько членов бригады, Пюжоль, Сарте, следователь (за ним отправили Пюжоля, и он доставил его на машине) и Сервас. У всех были усталые заспанные лица, все с тревогой смотрели на майора. Вызванный дежурный врач осмотрел его, промыл раны и спросил:
— Когда вам в последний раз делали укол против столбняка?
Сервас не смог ответить — не помнил. Десять лет назад? Пятнадцать? Двадцать? Он терпеть не мог больницы и врачей.