Сервас оглядел рабочих. Все закивали, подтверждая слова товарища.
Он вглядывался в этих терпеливых парней, не блиставших образованием и не воображавших себя звездами. Они даже не искали легких денег, а просто выполняли свою тяжелую работу, которая нужна всем. Все были примерно его возраста, от сорока до пятидесяти, только самому младшему около тридцати. Сервасу вдруг стало стыдно за то, что он собирался их допрашивать.
Он опять поймал бегающий взгляд повара и поинтересовался:
— Этот конь наверху о чем-нибудь вам говорит? Вы что-нибудь о нем знаете? Видели когда-нибудь?
Они удивленно на него уставились, а потом все дружно замотали головами.
— Еще какие-нибудь происшествия наверху случались?
— Да всякое бывало, — ответил Эчевери. — Последний раз два года назад. Один тип оставил на горе руку.
— Где он теперь?
— Работает внизу, в бюро.
— Его имя?
Эчевери замялся, покраснел и смущенно поглядел на остальных.
— Шааб.
Сервас отметил про себя, что надо бы справиться об этом Шаабе. Конь оставил на высоте голову, рабочий — руку…
— А смертельные случаи бывали?
Эчевери отрицательно покачал головой.
Сервас повернулся к человеку самого почтенного возраста, в тенниске с короткими рукавами, из которых виднелись мускулистые руки. Он единственный, не считая повара, не сказал еще ни слова и не опустил головы под взглядом Серваса. В бледно-голубых глазах светился вызов. Широкое лицо с крупными чертами, холодный взгляд. Сервас отметил про себя, что такой вот ограниченный ум ни в чем никогда не сомневается.
— Вы тут самый старший?
— Ага.
— Сколько времени вы уже здесь работаете?
— Наверху или внизу?
— Там и тут.
— Двадцать три года наверху. Всего сорок два.
Голос ровный, лишенный всякой модуляции. Плоский, как горное озеро.
— Как вас зовут?
— А тебе зачем знать?
— Вопросы задаю я, договорились? Итак, как тебя зовут? — сказал Сервас, тоже переходя на «ты».
— Тарье, — раздраженно буркнул тот.
— Сколько тебе лет?
— Шестьдесят три.
— Какие у вас отношения с дирекцией? Можете говорить прямо, ваши слова не пойдут дальше этой комнаты. Я видел в туалете надпись «Директор — гнусный кретин».