Два представителя инспекции жандармерии явились в штатском, их лица были настолько невыразительны, что казались восковыми масками. Они обменялись с Кати д’Юмьер и Конфьяном короткими рукопожатиями и потребовали, чтобы им дали возможность допросить капитана Циглер без свидетелей. Сервас хотел запротестовать, но д’Юмьер его опередила и немедленно удовлетворила требования инспекторов. Прошло около получаса, прежде чем дверь комнаты, где находилась Циглер, снова открылась.
— Теперь моя очередь допросить капитана Циглер с глазу на глаз, — заявил Сервас. — Я много времени не займу. Потом сравним наши точки зрения.
Кати д’Юмьер повернулась к нему, видимо собираясь что-то сказать, но встретилась с ним глазами и промолчала.
Однако один инспектор оживился.
— Представителя жандармерии не может один на один допрашивать…
— Вам дали время, правда? — Прокурор подняла руку, не дав ему договорить. — У вас десять минут, Мартен, и ни секунды больше. После этого допрос продолжится в присутствии всех.
Он толкнул дверь. Ирен была одна в маленьком кабинете, лампа освещала сбоку ее лицо. Как и в последний раз, когда они виделись в этом кабинете, снежные хлопья кружились в свете уличного фонаря. Уже совсем стемнело. Сервас сел и посмотрел на Ирен. В черном кожаном комбинезоне с пряжками, заклепками, наколенниками и наплечниками она казалась героиней какого-то научно-фантастического фильма.
— Ты в порядке?
Она кивнула, плотно сжав губы.
— Я не думаю, что ты виновна, — сразу убежденно сказал Сервас.
Ирен пристально взглянула на него, но ничего не сказала.
Он подождал несколько секунд, не зная, с чего начать, потом произнес:
— Это не ты убила Гримма и Перро. Но все улики против тебя, это понятно?
Она снова кивнула. Сервас начал перечислять факты, загибая пальцы. Циглер соврала или скрыла тот факт, что тоже отдыхала в лагере, — раз, утаила, что давно знала о самоубийствах, — два, не сказала, что знает, где прячется Шаперон, — три.
— Тебя не было, когда произошло убийство Перро. Ты находилась ближе всех к месту происшествия и должна была приехать первой.
— Я попала в аварию на мотоцикле.
— Слабый аргумент. Никто этого не видел.
— Так получилось.
— Я тебе не верю.
— Хотелось бы знать, ты считаешь меня невиновной или как? — Глаза Циглер широко раскрылись.
— Невиновной. Но насчет аварии ты врешь.
Судя по всему, ее поразила проницательность Серваса, но и она в долгу не осталась, улыбнулась ему прямо в лицо и заявила:
— Я сразу поняла, что ты хороший.
— Прошлой ночью, когда ты вернулась с дискотеки, я лежал у тебя под кроватью, — продолжал он, не обращая внимания на ее выходку. — Мне удалось вскрыть дверь отмычкой, которая подходит ко всем стандартным замкам. Ты бы свой-то поменяла, что ли… А вышел я, когда ты принимала душ. Что тебе надо было в этом дансинге?
Мартен понял, что это ее задело, она долго, задумчиво его разглядывала, потом отозвалась:
— Хотела повидаться с подругой.
— Посреди ночи и в самый разгар расследования? Когда дело идет к концу и нужно собрать все силы?
— Это было очень срочно.
— Что за срочность?
— Трудно объяснить.