Цикл "Майор Мартен Сервас". Компиляция. Книги 1-6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Психиатр пристально глядел Сервасу прямо в глаза сквозь стекла своих очков, и вид у него был такой, словно он спрашивал себя, на какой ступени тот находится. Серваса снова бросило в пот, и сердце забилось часто-часто. У него возникло ощущение, что в груди вот-вот что-то лопнет. Серваса охватил панический страх… Он снова увидел фары в зеркале заднего вида, Перро, кричащего в кабине фуникулера, голый труп Гримма, висящий на мосту, обезглавленного коня, взгляд великана швейцарца и Лизы Ферней, брошенный на него в коридоре института. Страх сидел в нем с самого начала, как зерно, которое только и ждет, чтобы пустить ростки и распуститься. У него возникло непреодолимое желание бежать отсюда со всех ног, подальше от института, от долины и от этих гор.

— Благодарю вас, доктор, — сказал он, быстро поднявшись.

— К вашим услугам. — Ксавье улыбнулся, протянул ему руку через стол и слегка задержал ладонь Серваса в своей. — У вас очень усталый вид, на вас просто лица нет, майор. Вам нужно отдохнуть.

— Я сегодня уже второй раз это слышу, — ответил Сервас, улыбаясь.

Но когда он выходил из кабинета, ноги его дрожали.

15.30. Зимний день подходил к концу. Черные пихты ясно вырисовывались на снегу, под деревьями сгущались тени, силуэт горы перерезал серое небо, накрывшее долину, словно крышка. Сервас сидел в джипе и рассматривал список. Одиннадцать имен. По крайней мере двоих из них он знал: Элизабет Ферней и самого доктора Ксавье. Сервас тронулся с места и начал маневрировать, чтобы выехать с площадки. Снег почти везде подтаял и покрыл дорогу толстой и скользкой черной коркой. На проселке, тонувшем в тени, ему никто не попался, но, проехав еще несколько километров, у выезда на шоссе, примерно на уровне лагеря «Пиренейские серны», он увидел машину, старый красный «Вольво-490». Сервас притормозил и попытался разобрать номер в свете фар. Машина была такая грязная, что половина цифр исчезла под глиной и налипшими листьями. Случайность или намеренная маскировка? Его охватила тревога.

Проезжая, он бросил взгляд внутрь машины. Никого. Сервас остановился пятью метрами дальше и вышел из джипа. Вокруг тоже никого. Ветер мрачно шумел в ветвях, как старые бумаги шелестят в глубине стола. К этому шуму присоединялось бормотание потока. День быстро угасал. Он вытащил из бардачка фонарь и пошел к «вольво», топая по грязному снегу на обочине. Внутри машины не было ничего особенного, разве что такая же грязь, как и снаружи. Сервас попытался открыть дверцу, но она была заперта.

Сервас не забыл эпизода в кабине фуникулера. На этот раз он вернулся и взял с собой оружие. На мостике на него пахнуло холодом от реки. Он пожалел, что не захватил сапоги, когда завяз в грязи на тропе, и вспомнил то место в дневнике Алисы, где говорилось о них. Несколько шагов — и его городские туфли пришли в такое же плачевное состояние, как и старенький «вольво». Над лесом снова полил дождь. Сначала Сервас шел под прикрытием деревьев, но, когда тропа свернула на открытое место, где из-под снега торчали кусты и высокая трава, дождь забарабанил ему прямо по голове, десятками маленьких пальцев выбивая на ней бешеный ритм. Сервас повертел головой, оглядываясь. Залитый дождем лагерь выглядел совершенно заброшенным.

По дороге к постройкам, там, где тропа шла под уклон, Сервас поскользнулся в грязи и чуть не растянулся во весь рост. Пистолет он выронил в лужу. Подбирая оружие, Мартен ругался и думал, что если кто-то сейчас наблюдает за ним, то очень веселится.

Здания лагеря, казалось, подстерегали его. Брюки и рукава покрылись грязью, остальная одежда промокла от дождя.

Сервас крикнул, но никто ему не ответил. Сердце пустилось вскачь. Все сигналы тревоги, которые оно подавало, промчались на красный свет один за другим. Кто шатается по заброшенному лагерю и с какой целью? Почему не отзывается на крик? Только слабое эхо донесло обратно голос Серваса.

Три лагерных здания были выстроены в стиле шале, из бетона с деревянными украшениями. Шиферные крыши, ряды окон на верхних этажах и большие застекленные двери на первых. Между собой здания соединялись галереями, открытыми всем ветрам. Внутри — ни огонька, в половине окон выбиты стекла, некоторые заколочены фанерой. Из лопнувших сточных желобов хлещет вода, заливая пол. Сервас направил луч фонарика на фасад центрального здания и прочел девиз, выведенный на нем полуразмытыми буквами: «В школе жизни нет каникул».

«В школе преступлений тоже», — подумалось ему.

Вдруг боковым зрением он различил слева какое-то движение и быстро обернулся. Через мгновение он все еще не был уверен в том, что именно увидел. Может быть, просто ветви раскачивались. Однако в этом направлении явно что-то мелькнуло. Какая-то тень среди теней…

На этот раз Сервас убедился, что пистолет снят с предохранителя и патрон находится в стволе. В полной боевой готовности он бросился вперед. Прыгнув за угол, Сервас резко принял влево и понял, что надо смотреть под ноги, потому что в этом месте скользкий, покрытый грязью склон уходил вниз. Здесь и там возвышались стволы раскидистых буков, наверху, среди ветвей, можно было различить кусочки серого неба. Дождь лился струями. Склон спускался к ручью, текущему в нескольких метрах внизу.

Вдруг Сервас различил какой-то отблеск.

Свет был слабый и неверный, как блуждающий огонек на болоте. Он сморгнул, чтобы стряхнуть капли дождя с ресниц. Огонек оставался на месте.

Вот черт, это еще что такое?

Пламя… Маленький тусклый огонек мерцал в метре от земли, возле одного из стволов.

Внутри у Серваса непрерывно звучал сигнал тревоги. Этот огонек зажег человек, который должен быть неподалеку. Он огляделся кругом и спустился вниз до самого дерева, снова чуть не растянувшись по дороге. Маленькая свеча… Такими пользуются, чтобы разогреть блюдо или чуть-чуть повысить температуру воздуха в комнате. Она стояла на небольшой полочке, прибитой к дереву. Пламя трепетало, освещая морщинистую кору. Вдруг Сервас увидел нечто, заставившее его замереть на месте. В нескольких сантиметрах выше свечи на стволе ножом было вырезано сердце, а внутри его — пять имен.

Людо, Марион, Флориан, Алиса, Михаэль…

Ребята, которые покончили с собой…

Потрясенный Сервас, окаменев, глядел на сердце.

Дождь загасил свечу.

Тут на него напали. Неистово. Жестоко. Ужасно. Внезапно он почувствовал, что не один. Спустя долю секунды ему на голову опустилось что-то мягкое. В панике Сервас стал брыкаться, отбиваться как настоящий дьявол, но противник держал его крепко. Он ощутил, как к носу и рту приклеилось что-то холодное. Обезумевший мозг сразу просигналил беззвучным криком: полиэтиленовый мешок! Неожиданно его больно подбили под колени, он помимо воли согнул ноги и оказался на земле, лицом в грязи. Неизвестный сидел на нем верхом, давя всем своим весом. Мешок не давал дышать. Сквозь полиэтиленовую пленку чувствовалась скользкая грязь. Нападавший пригнул ему голову к земле, плотно завязал мешок на шее и прижал руки коленями. Задыхаясь, Сервас вспомнил грязь, налипшую на волосы Гримма, и его охватил ледяной, безотчетный страх. Он отчаянно задергался и забил ногами, стараясь стряхнуть человека, сидящего у него на спине. Безуспешно. Тот не ослаблял хватки. С противным хрустом мешок надувался при каждом выдохе, чтобы потом приклеиться к ноздрям при вдохе, почти полностью перекрывая дыхание. Мартеном овладело жуткое ощущение нехватки воздуха и паники. С головой в полиэтиленовой темнице, почти задохнувшись, он чувствовал, что сердце вот-вот перестанет биться. Внезапно его дернули за шею, и вокруг нее обвилась веревка, закрепляя мешок. Когда Серваса потащили по земле, его шею пронзила острая боль.

Он изо всех сил перебирал ногами, стараясь уменьшить давление на шею. Ноги разъезжались по грязи, руки хватались за веревку, пытаясь ослабить мертвую хватку. Сервас не заметил, как выронил оружие. Его тащили по земле за веревку, он задыхался, не понимая, где находится, изнемогая как животное, которого волокут на бойню.

Не пройдет и двух минут, как он умрет.

Воздуха не хватало.

Рот судорожно открывался, но при каждой попытке вдохнуть его заклеивала полиэтиленовая пленка.

Воздух внутри мешка становился все более разреженным, постепенно заменяясь углекислым газом, который он выдыхал.