К огорчению Федосова, они уже не застали большой компании. Пока хозяин отсутствовал, гости разошлись по домам. Только четверо заядлых преферансистов шлепали картами по столу, придвинутому к самой печке. Здесь была и Женя Козлова — она скучала, прикорнув на диване. Девушка с откровенной радостью встретила Алексея.
— Я чувствовала, что вы все-таки придете.
— Угощай его, будь хозяйкой, — сказал Федосов.
Женя наводила порядок на краю стола и рассказывала:
— Беридзе досадовал, что вы не пришли. Они с Таней только-только уехали на Старт — ей ведь с утра отправляться на трассу с колонной.
Федосов подступился к Алексею с водкой:
— Ты выпей побольше, мы с Женей поменьше. За опоздание по традиции полагается штраф.
Алексей держал стакан с водкой и добродушно смотрел на Федосова и Женю. Хорошо, что одиночество его нарушилось. Сюда бы еще и Георгия Давыдовича! Жаль, что не встретились.
— Знаю ваш тост, можете не произносить, — сказала Женя. — За Москву? — Она объяснила Федосову:— Он не пьет, а если уж выпьет, то за Москву, не иначе.
— Все, кому привелось поднять сегодня бокал с вином, пили за Москву, не иначе, — возразил Алексей. — За то, что Сталин в Москве. За парад на Красной площади.
— Правильно, за это я готов выпить еще, — поддержал его Федосов.
Он говорил серьезно и с чувством: это седьмое ноября запомнится ему на всю жизнь. Он столько передумал и перечувствовал за один день. И никогда еще не работал так ревностно!
Алексей вспомнил свой разговор с Залкиндом. Неужели это было сегодня? От водки по телу Алексея волнами пошла теплота. Женя усердно угощала его закусками.
Хозяина позвали из соседней комнаты — в игре возник спор.
— Я вас оставлю. Пожалуй, вдвоем вам будет лучше, — гостеприимно сказал Федосов.
— Он прав, вдвоем лучше, — повторила Женя, когда Федосов ушел. — Хотя, может быть, лучше только мне? — Алексей не отозвался на ее слова, и Женя спросила: — Знаете, чего я хочу от вас? Не догадываетесь? Посидите, подумайте — я сейчас.
Она вернулась с тарелкой мороженой брусники.
— Не догадались, конечно. — Она протянула ему рюмку с голубичной настойкой, другую взяла сама. — Сегодня день моего рождения, забыли? Специально в честь этого хочу выпить с вами. Попробуйте только отказаться!
— Почему я должен отказываться? — спросил Алексей и залпом выпил. — Теперь ваша очередь. Поздравляю вас, Женя. Что вам пожелать? Пусть к будущему вашему дню рождения уже окончится война.
— Вы поторопились, я ведь хотела выпить на брудершафт, — сказала Женя. — Ну, да ладно, пусть. Угощайтесь брусникой. Вы говорили — во сне вас угощали клубникой. Ее у меня нет, однако брусника — тоже неплохая ягода.
Алексея забавляла непринужденность Жени, ее бездумная веселость, трогала чуткая доброта девушки. Интерес Жени к нему он воспринимал как свойственную ей общительность. Она со всеми была знакома, все любили побалагурить с ней. И ему было приятно сидеть и болтать с Женей. «Таня куда красивее, но Женя, наверное, нравится ребятам не меньше, если не больше — своей живостью, счастливым характером», — подумал Ковшов.
— В день моего рождения вы не должны мне отказывать, — заявила она.
— Конечно.
— Потанцуем!
— Нет же музыки.
— Есть, во мне.
Тоненьким чистым голосом она потешно запела бойкую песенку — под нее вполне можно было танцевать.
— Поднимайтесь, — торопила Женя.
Алексей покачал головой:
— И танцевать нам не надо. Посидим, поговорим лучше...