— Ошибки и мазня!
Кобзев склонился еще ниже, волосы упали ему на лицо.
— Чья работа? Петькина? Позовите его, скажу ему два слова.
— Скажите их мне. Я проверял и принял чертеж, я и виноват. Вот и сейчас смотрю и не вижу ошибки.
— Я говорю, позовите Гудкина! — повторил Алексей настойчиво. — Не берите на себя обязанности доброго дядюшки, слишком много у вас племянников найдется!..
Кобзев недовольно поднялся и пошел за Петькой. Алексей заметил на себе взгляд сидевшего против него старика. В этом взгляде померещилось ему сочувствие и заинтересованность.
— Что будем делать с рытьем траншеи в проливе, Кузьма Кузьмич? — поддаваясь минуте, спросил Алексей. — Ничего у нас не придумывается. В практике вашей не встречалось ли подобного случая?
Тополев не отвел взгляда и задумался. Вошли Кобзев и Петька — они отвлекли Алексея. У обоих был возбужденный вид. Кобзев, кажется, успел отругать техника. Старик, собиравшийся что-то сказать, покачал головой и отвернулся к окну.
— Вы упросили Кобзева и меня дать вам самостоятельную проектировочную работу, — сухо сказал Ковшов Петьке. — Вам надоело чертить и копировать. Вы, якобы, научились более серьезному делу. Хорошо, мы уважили вашу просьбу. И вы обязаны были стараться сделать работу доброкачественно. Вот и постарались! — Алексей подкинул лист ватмана. — Сделано левой ногой. Разве можно так работать в военное время?
— Я переделаю, Алексей Николаевич, — жалобно сказал Петька и потянул к себе чертеж.
— Нет уж, — не согласился Алексей и положил на лист руку. — Так тоже не годится. Подпись свою надо ставить под той работой, которая не требует переделки. Раз вы ее посчитали законченной и расписались — защищайте ее. Может быть, я неправ.
— Конечно, правы, чего уж говорить, — возразил Кобзев.
Он нашел ошибку в расчете и энергично зачеркивал столбцы цифр и строчки формул жирным черным карандашом. Вскипая, инженер принялся отчитывать Петьку:
— Я же тебя предупреждал: расчет нагрузки на лед, расчет прочности льда — ответственная вещь, смотри не напортачь!..
— Разве можно назвать эту пачкотню чертежом? Подтирки, намазано, зачеркнуто, текст выведен куриным почерком, — добавил Алексей. — Я сто раз говорил: каждый чертеж должен выглядеть безукоризненно.
— Я думал перечертить, не успел, —- оправдывался Петька.
— Надо успевать! — Алексей покосился на телефон, опять начались продолжительные звонки. — Недостатком времени вообще ничего и никогда не оправдывайте. Мне товарищ Кобзев доложит через пару дней. Может, придется снова превратить вас в чертежника.
— Алексей Николаевич! — воскликнул Петька зазвеневшим голосом.— Я даю вам слово. Довольны будете. Простите для первого раза. Я теперь сам себе спуску не дам!
И он с ожесточением ткнул себя кулаком в висок. Инженеры переглянулись, серо-желтые усы Тополева дрогнули.
Резко распахнув дверь, в комнату вбежала запыхавшаяся Муза Филипповна:
— Главный инженер требует вас немедленно. Он звонил вам тысячу раз, вы не отвечали. Идите сейчас же!
— Хорошо, — сказал Ковшов и снова повернулся к Гудкину: — Смотри у меня, Петюньчик!
— Без вас не уйду, — объявила Муза Филипповна. — Он знает, что вы сидите в кабинете и не поднимаете трубку. Велено притащить вас хотя бы мертвым.
Алексей собрал чертежи и пошел за секретаршей.
— Он с утра чем-то обеспокоен, — на ходу рассказывала она. — Заходил к вам и наскочил на Тополева, тот ему что-то наговорил. Мембрану пришлось менять в его телефонном аппарате: звонил, звонил вам и трахнул с досады трубкой об стол...
Беридзе в шубе грузно сидел за большим письменным столом. На столе стояла электрическая плитка, он грел руки над раскаленной спиралью.
Громко, на всю комнату шумел селектор на тумбочке у стола. Главный инженер мельком взглянул на вошедшего Алексея и, склонившись к микрофону, крикнул:
— Товарищ Прибытков, я никак не пойму, в чем же вы не сошлись с Роговым?
Голос Прибыткова был едва слышен. Алексей сильно напрягал слух, чтобы тоже разобрать слова инженера пятого участка.
— Я же говорю... Приготовили площадку под автогородок: срубили деревья, раскорчевали пни, сделали котлованы. Рогов сразу же велел закладывать общежитие и гараж. «Я, говорит, обещал Батманову до его приезда построить образцовое общежитие. Вдруг он через три дня нагрянет...»