Далеко от Москвы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Приказываю вам с сегодняшнего дня считать инженера Грубского уволенным. Присутствие его у вас — вредно. И, кроме того, я считаю, что он просто недостоин числиться участником такого славного строительства, не веря в него. — Писарев повернулся к Грубскому: — Да, я отстраняю вас от работы на строительстве, освобождаю от необходимости рисковать. И не думаю, что легко будет уговорить меня разрешить вам вернуться, когда вы осознаете свою ошибку... Вы поняли меня? — опять обернулся уполномоченный ГКО к Батманову.

— Понял.

— У меня вопросов к Грубскому нет, — сказал Писарев Дудину.

— Вы свободны, — обратился секретарь крайкома к Грубскому.

С минуту тот оставался сидеть на месте, словно не понимая обращенных к нему слов, потом встал и тяжелыми шагами пошел к дверям.

Все произошло столь стремительно, что Алексей был ошеломлен. С глубоким уважением смотрел он на Дудина и Писарева, думая о мере ответственности, которая лежала на них не только за постройку нефтепровода, но и за судьбу всего огромного края, раскинувшегося на границе с враждебным миром и отдаленного от Москвы почти на десять тысяч километров.

— Сделаем перерыв в нашем совещании до завтра, — поднялся Писарев. — Убежден, что проект ваш правилен. Но мы с товарищем Дудиным должны доложить о нем Государственному Комитету Обороны...

...На другой день представители строительства, уже без Грубского, снова были вызваны в крайком. Их опять приняли Дудин и Писарев. Когда приехавшие сели, Писарев, улыбнувшись уголками четко вычерченного рта, шутливо спросил секретаря крайкома.

— Сказать им, что ли?

— Пожалуй, придется сказать, — добродушно согласился тот.

— Вчера мы докладывали по ВЧ товарищу Сталину о стройке, — внушительно проговорил Писарев. — Товарищ Сталин одобрил проект и сказал, что рассматривает строительство нефтепровода, как большое сражение со своей стратегией и тактикой, со своими трудностями и жертвами. Товарищ Сталин выразил уверенность, что Батманов и его армия строителей выиграют сражение, так как план наступления верен и есть все предпосылки для победы...

В одном порыве Батманов, Залкинд, Беридзе и Ковшов встали. Алексей почувствовал, как громко стучит его сердце.

— Не опозоримся, товарищ Ковшов? — спросил Писарев молодого инженера: он обратил внимание на взволнованное лицо Алексея.

— Не опозоримся, товарищ уполномоченный ГКО! — отчеканил Алексей.

— А теперь расскажите, что у вас делается на участках, — сказал Писарев. — Предъявляйте свои нужды и требования мне и товарищу Дудину.

Батманов рассказывал, касаясь мельчайших подробностей. Он обладал счастливой памятью, не нуждающейся в записях и заметках. Начальник строительства называл цифры, фамилии, материалы так легко, будто они распределены в его уме по особым местам. Хотя беседа стенографировалась, Дудин записывал просьбы Батманова в блокнот.

— Вот что, дорогой товарищ, — поднялся он, опираясь обеими руками о стол. — Я получил нехороший сигнал с пролива. Сварщик Умара Магомет — я его сам послал на стройку — пишет о скверном положении на этом важном участке. Безобразия вопиющие! Он жалуется на Мерзлякова — так, кажется, зовут начальника участка? Умара — коммунист, и я ему верю. В чем же дело? Кто из вас и когда был на проливе?

— Признаюсь, не добрался еще туда, — сказал Батманов. — Это тот участок, куда я намерен отправиться немедленно по возвращении в Новинск, вместе с товарищем Беридзе. Пробудем там до тех пор, пока дело не пойдет полным ходом. Пока я послал туда Панкова — надежного и сильного человека, намереваясь в дальнейшем заменить им Мерзлякова. Панков почему-то не подает о себе вестей.

— Сигнал Умары очень тревожен, — сказал Писарев. — Учтите, товарищ Батманов: если я или товарищ Дудин появимся на проливе раньше вас, вы окажетесь в незавидном положении.

Батманов с достоинством поднял голову:

— Я, повторяю, намерен выехать на пролив немедленно. До сих пор я не имел права забираться туда надолго. Вопросы всего строительства были важнее вопросов одного участка, пусть и самого трудного. А побывать там день-другой не имело смысла. Инженерам же пока нечего было делать на проливе: нельзя забывать, что техническая задача его решена буквально на днях предложением Тополева. На участке человек типа Панкова был нужнее любого инженера. Не пойму, что с ним стряслось.

— Знаю, что вы не тратили времени даром, — с одобрением и чуть заметной улыбкой сказал Писарев. — В вашем руководстве стройкой виден обдуманный план, к которому я и не придирался. Но и при самом умном плане возможны роковые просчеты.

— Хотя и допускаю, даже убежден сейчас, что на проливе весьма неблагополучно, но ручаюсь, товарищ Писарев и товарищ Дудин: к вашему приезду там будет порядок!..

После совещания Батманов отправился к Писареву — еще многое надо было обсудить и решить в деталях. Беридзе заторопился, попросил машину и уехал, как догадался Алексей, к матери Тани Васильченко. У Залкинда были свои дела в крайкоме. Ковшов оставался один.

— Иди в гостиницу, отдыхай, — посоветовал ему парторг. — Я скоро освобожусь и приду к тебе с дочкой. Втроем сходим куда-нибудь.

Алексей из деликатности отказался, боясь помешать свиданию Залкинда с дочерью.

— Вчера я случайно встретился с неким Хмарой, и он затащил меня к себе, — сказал он. — Я еще ничего не успел посмотреть. Хочу заглянуть в музей, а вечером — в здешнюю музыкальную комедию. У нас все говорят про брата Либермана, кстати погляжу, так ли уж он хорош...

...Вернувшись ночью в гостиницу, Ковшов застал Залкинда и Беридзе в большом волнении.

— Алеша! — кинулся к нему Георгий Давыдович. — Немцы разгромлены под Москвой. Уничтожено около ста тысяч фрицев. Ликуй, Алеша! Ликуй, голубчик!..

Глава десятая

По дороге на пролив