— Как, Гена, привык к таежной жизни? — спросил инженер, привлекая к себе паренька.
— Привык, чего же не привыкнуть, — с некоторой настороженностью отвечал Гена.
— Он стахановец и молодец у нас — лучше и быстрее всех навешивает кронштейны. На деревья забирается, как белка, — похвалила юного Панкова девушка, в которой Алексей узнал Зину, бывшую секретаршу Залкинда.
— В Новинск, говорят, Утесов приехал с джазом? Правда? — жадно спрашивала ее подруга, худенькая девушка в неуклюжем ватном бушлате.
— Отца-то видел? — не отпускал Алексей Генку.
— Видел, а что?
— Звал, наверное, тебя с собой?
— Что ж он будет звать, когда я на работе, — с достоинством заявил Гена. — Его теперь на пролив назначили, и мы туда же идем...
— Нос обморозил все-таки... Осторожнее надо.
— У меня что! У других хуже. Коля Смирнов и то с темными лепешками на щеках ходит.
— А где он, Коля? — огляделся Беридзе.
— Вон бежит!
Длинный Смирнов мчался к ним на лыжах, ловко лавируя между деревьями.
— Мы вчера на берлогу медвежачью наткнулись, Я увидел ее, — похвастался Генка, загораясь. — Разбудили, растолкали его длинными шестами, он и вылез наружу.
— Страшный, ужас! Шерсть свалялась, глаза кровяные, — быстро сказала Зина, поеживаясь.
— А ты и не видела, от меня слышала, — с пренебрежением посмотрел на нее Генка.
— И что медведь? — заинтересовался Алексей.
— Коля Смирнов прикончил его двумя выстрелами.
— Разойдись! — кричал Коля, лихо подкатывая.
Он растолкал ребят, пробираясь к Беридзе и Алексею. И здесь он был одет налегке — не по-таежному, а как спортсмен. Лицо его с коричневыми пятнами на щеках лоснилось, смазанное жиром.
— Татьяна решила, что вы обошли нас стороной, по реке, — сказал он, поздоровавшись с инженерами.
При Коле беседа пошла еще живее. За разговором они не замечали, как текло время. Генка, обмерзнув, стал уже приплясывать. Беридзе все смотрел по сторонам.
— Татьяна-то как, справляется? Слушаются ее? — спросил негромко Георгий Давыдович Колю.
— Будьте уверены! Она кого хочешь заставит слушаться! Хотите, продемонстрирую? — Коля нагнулся к Генке и прошептал: — Татьяна идет!
— Татьяна! — немедленно подхватил Генка, да так неожиданно и голосисто, что Беридзе вздрогнул.
Все в миг разбежались, увязая валенками в снегу. Инженеры расхохотались.
— Пойдемте к ней, — предложил Смирнов.
По дороге он рассказал: их навестили начальник строительства и отец Генки. Батманов говорил с ребятами, побранил Татьяну и его, Смирнова.
Таню они нашли в головной бригаде, которая выбирала направление для прокладки линии. Связисты расчищали себе дорогу на покатом склоне, густо поросшем спутанным буреломным лесом. Таня в белом полушубке, черных валенках и красной вязаной шапочке стояла в стороне возле трех березок, росших как бы из одного корня. У ног ее весело потрескивал костер, желтые языки пламени вскидывались кверху.
Она обернулась, услышав скрип снега, но при виде инженеров не выказала ни удивления, ни радости. Только дрогнули ее длинные заиндевевшие ресницы.