— На его месте я был бы точно таким. Может быть, он захочет тоже прийти и помочь нам искать бумагу?
Лейла улыбнулась и ответила, что она не считает это необходимым, и беседа окончилась там, где в любом случае она должна была бы завершиться в неубранной и битком набитой всевозможными вещами квартире мисс Гарланд.
Выдвижные ящики шкафа, сумки, коробки, переполненные интимным и разнообразным хламом, который громоздился на кровати, свисал со спинок стульев и завихрялся по щиколотку на полу! Находившаяся в не менее завихренном состоянии Лейла утомилась от поисков примерно через десять минут, однако Уимси, шутливо запугивая, умасливая и решительно упрашивая ее, предлагая при этом свои золотые наживки, беспощадно заставлял ее продолжать работу. Внезапно появившийся мистер да Сото застал Уимси сидящим на охапке нижнего белья, а тем временем Лейла шарила среди стопки скомканных счетов и почтовых открыток с картинками, которые были наспех свалены на дне дорожного сундука. Да Сото сначала подумал, что их действия были связаны с некоего рода утонченным мелким шантажом, и начал было угрожать. Уимси коротко сказал ему, чтобы он не делал глупостей, и подтолкнул стопку белья к его, в возмущении, поднятым рукам, а затем начал рыться в кипе журналов и граммофонных пластинок.
Довольно курьезным оказалось то обстоятельство, что нужную бумагу обнаружил именно мистер да Сото. Интерес Лейлы к поискам несколько охладел с появлением ее приятеля — наверное, у нее были иные замыслы по отношению к лорду Питеру, что и было прервано несвоевременным вторжением Луиса, когда да Сото, напротив, внезапно остановился на мысли, что искомая бумага могла бы оказаться кое для кого ценным документом и по ходу поисков становился все более и более заинтересованным.
— Я не удивился бы, сладкая моя, — заметил он, — если бы ты запихнула ее в один из этих романов, которые ты всегда читаешь, так же, как ты делаешь с автобусными билетами.
— А это мысль, — горячо сказал Уимси.
Они обратили внимание на полку, загроможденную дешевой беллетристикой и грошовыми брошюрами. В них находились удивительные коллекции разнообразных предметов, и не только автобусные билеты, но и корешки от билетов в кинотеатры, счета, обертки от шоколада, конверты, почтовые открытки с изображениями, пустые сигаретные пачки и многое, многое другое. И наконец-то да Сото рывком снял с полки «Девушку, которая отдавала все», быстро встряхнул ее и выбил из ее страстных страниц сложенный листок писчей бумаги.
— Ну, что вы скажете об этом? — спросил он, быстро взяв листок. — Если это не почерк того парня, вы можете назвать меня глухонемым слоном с четырьмя левыми ногами.
Лейла выхватила у него бумагу.
— Да, это он, точно! — воскликнула она. — Если спросите меня, тут множество чепухи. Я никак не могла разобраться, но если это представляет для вас какую-то ценность, то я могу только приветствовать.
Уимси быстрым взглядом оценил линии фамильного древа, простиравшиеся от верха до низа листка.
— Так вот, оказывается, что он думал по поводу того, кто он такой! Да, я очень рад, что вы не вычеркнули это, мисс Гарланд. Это может совершенно прояснить наше дело.
Тут мистер да Сото намекнул что-то о долларах.
— Ах да, — произнес Уимси, — Вам повезло, что это я, а не инспектор Умпелти, не так ли? Он мог бы задержать вас за утаивание такой важной улики. — Милорд ухмыльнулся в озадаченное лицо да Сото. — Но я ничего не скажу. Ведь я видел, как старалась мисс Гарланд, переворачивая свою симпатичную квартиру вверх дном, чтобы сделать мне такое неоценимое одолжение. Она перевернула квартиру до такой степени, что теперь не сможет достать свое новое платье, а она хорошая девочка и его заслужила… Теперь слушайте меня, дитя мое. Когда, вы сказали, Алексис дал вам это?
— О… очень давно. Когда мы с ним поначалу были друзьями. Не могу вспомнить точно. Но знаю, что прошла целая вечность с тех пор, как я читала эту глупую старую книгу.
— Значит, говорите, целая вечность. И, как я понимаю, эта целая вечность гораздо меньше, чем год — если, конечно, вы не были знакомы с Алексисом до его приезда в Уилверкомб.
— Именно так. Подождите минутку. Слушайте! Вот, под другой страницей корешок от билета в кино, а на нем дата. О да! Ноябрь, 15-е, совершенно верно. Теперь вспоминаю… Мы ходили в кино, а потом впоследствии Алексис заходил ко мне и рассказывал о себе очень много. Это произошло в тот же вечер. Он ожидал, что меня все это страшно взволнует и удивит.
— Ноябрь, вы уверены?
— Да, конечно.
— Во всяком случае это произошло за некоторое время до того, как к нему начали приходить странные письма?
— О да, довольно задолго. А после того, как начали приходить письма, он замолчал и захотел вернуть обратно эту глупую старую бумагу. Я уже говорила вам…
— Знаю, говорили. Ладно… Теперь сядьте. Я хочу взглянуть на нее.
И вот документ.
— Гм! — произнес Уимси. — Интересно, откуда это у него? Никогда не знал, что Николай I был женат на ком-нибудь еще, кроме Шарлотты-Луизы Прусской.
— Я вспомнила насчет этого, — сказала Лейла, — Поль говорил, что этот брак не был подтвержден. Он говорил, что если это может быть доказано, то он будет государем или еще кем-то вроде этого. Его всегда беспокоила личность этой Шарлотты — она, должно быть, тоже была страшно несчастна, бедняжка. Вот если бы она жила сейчас… ей было лет сорок пять и у нее был бы сын… Меня удивляет, что ее не убили. Я уверена, что это должно было произойти.
— Николай I в то время должен был быть очень молодым. Смотрите — 1815 год — это было бы тогда, когда он находился в Париже после битвы при Ватерлоо. Вот, видите, отец этой Шарлотты был как-то связан с французской дипломатической миссией; это полностью совпадает. Наверное, это незаконная дочь французского герцога устремилась за ним, когда он находился в Сакс-Кобурге. Она вернулась и жила с ним в Париже, и у них было семеро детей, а самая младшая из них — Шарлотта, которая, как мне кажется, каким-то образом повлияла на молодого императора и соблазнила его.
— «Старая бестия»! — сказала я Полю, когда он сблизился с этой миссис Велдон. «Ну, сказала я, жениться на старых ведьмах, должно быть, принято в вашей семейке!» Но он и слышать ничего не хотел против своей прапрабабки Шарлотты. По его мнению, она являлась чем-то совершенно незаурядным. Нечто вроде как там, бишь, ее?..
— Нинон де Ланкло!
— Да, пожалуй. Если вы имеете в виду ту старую бедолагу, которая продолжала иметь любовников, пока ей не исполнилось что-то около ста пятидесяти лет. Не думаю, что это вообще-то приятно… Но, по-моему, мужчины не задумываются об этом. Если вы меня спросите, скажу вам, все это мелко и низко. Во всяком случае то, что вы сказали, почти верно. Она была вдовой несколько раз, я имею в виду Шарлотту. Она выходила замуж за нескольких графов или каких-то там генералов… я забыла… и наверное, имела какое-то отношение к политике.