— И отправлять их из Чехословакии?
— Ну, кто-нибудь мог это делать за него. Насколько я могу понять, у нас нет доказательств против Велдона, нет доказательств против Брайта, а доказательства против Перкинса такие же дырявые, как дуршлаг. Что же касается большевиков, то где они? Ваш приятель главный инспектор Паркер проводил расследование о большевистских агентах в этой стране, и его ответ был таков, что не известно, что кто-нибудь из них недавно находился в этих краях; а что касается четверга 18-го, похоже, учли всех. Вы, конечно, можете возразить, что был какой-то никому не известный большевистский агент, но не так уж много их разъезжает туда-сюда, как вам может показаться. Эти ребята из Лондона знают значительно больше, чем обычные люди. Если бы имело место нечто подозрительное касательно нашего Алексиса, то они в два счета известили бы об этом.
Уимси вздохнул и поднялся.
— Пойду домой спать, — объявил он. — Нам надо подождать, пока мы не получим фотографию из газеты. А жизнь — это прах и тлен.
Я не могу доказать своих теорий, да и Бантер снова покинул меня. Он исчез из Уилверкомба в тот самый день, что и Уильям Брайт, оставив мне записку со словами, что один из моих любимых носков безвозвратно утерян при стирке, и что он подал по этому поводу жалобу администратору. Мисс Вэйн, Гарриэт, если я могу называть вас так, выйдет за меня замуж и будет присматривать за моими носками и, между прочим, будет единственной из женщин-романистов, которая когда-либо принимала предложение о браке в присутствии суперинтенданта и инспектора полиции.
— Даже не ради красочного заголовка в прессе.
— Думаю, нет. Это было бы даже не ради гласности. Послушайте, суперинтендант, давайте поспорим с вами, что Алексис не совершал самоубийства и что его не убивали большевики?
Суперинтендант осторожно ответил, что он не азартный человек.
— Снова уничтожен! — простонал его светлость. — Все равно, — добавил он, осененный прежним воодушевлением. — Я разобью это алиби или умру из-за него!
Глава 26
Свидетельствует гнедая лошадка
Среда, 1 июля
Газетная фотография, обнаруженная на трупе, прибыла на следующее утро в должное время вместе с оригиналом, и Уимси, который в присутствии Глейшера и Умпелти сравнил их, пришлось признать, что специалисты проделали хорошую работу. Газетный оригинал даже оказался намного более четким, чем был прежде. Химики удалили пятна крови и следы кожи умершего, а химики, восстанавливающие утерянный цвет, чтобы смыть чернила, также отлично проделали свою работу. Цветовой фон стал четким, и таким образом, в некоторых местах буквы, которые были утрачены из-за воздействия грязи и воды, можно было прочесть при помощи лупы. Но прочесть — одно, а расшифровать — совершенно другое. Они печально смотрели на запутанный беспорядочный набор букв:
По окончании часа или двух, проведенных в напряженных размышлениях, были установлены следующие факты:
1. Письмо написано на тонкой, но прочной бумаге, не похожей ни на одну бумагу, найденную среди имущества Поля Алексиса. Таким образом, усилилась вероятность того, что письмо было им получено, а не написано самим.
2. Письмо написано от руки ярко-пурпурными чернилами, опять же непохожими на те, которыми пользовался Алексис. Вследствие этого был сделан еще один вывод, что тот, кто писал, не имел пишущей машинки, либо боялся, что пишущая машинка может быть установлена.
3. Письмо не написано круговым шифром, либо любым другим, который обычно используют, заменяя алфавит одного письма алфавитом другого.
— Во всяком случае, — бодро произнес Уимси, — у нас есть множество материала, чтобы продолжить нашу работу. Это вам не одно из тех энергичных коротких посланий типа «Оставь то, что нужно под солнечными часами», которое заставляет вас ломать голову, действительно ли «Е» самая встречающаяся буква в английском языке. Если вы спросите меня, найдется ли один из этих дьявольских шифров в какой-нибудь книге, — а в нашем случае это должна быть одна из книг, принадлежащих покойному, — то я скажу, что нам придется тщательно осмотреть их — иначе это будет шифр совсем иного рода, шифр, о котором я думал в последнюю ночь, когда мы увидели помеченные слова в словаре.
— Какого рода шифр, милорд?
— Это очень хитрый шифр, — ответил Уимси, — и довольно сложный, если вам заранее не известны ключевые слова. Его использовали во время Войны[374]. По правде говоря, я сам пользовался таким шифром, в короткий промежуток времени, когда работал детективом под немецким псевдонимом. Но это достояние не только Военного Министерства. Фактически, я не так давно столкнулся с этим шифром в одном детективном романе. Это как раз то…
Он замолчал, и полицейские терпеливо ожидали.
— Я хотел сказать, это как раз то, чем мог воспользоваться английский заговорщик-любитель. Этот шифр необычен, но вполне постижим, и с ним очень несложно работать. Такого рода шифр молодой Алексис мог очень просто научиться закодировать и раскодировать; тут не требуется множества громоздкой аппаратуры, и в нем используется то же самое количество букв, как и в исходном послании, так что этот шифр едва ли подходит для длинных эпистол такого рода.
— Как он разрабатывается? — осведомился Глейшер.
— Весьма красиво. Вы выбираете ключевое слово из пяти или больше букв, ни одна из которых не повторяется. Вот, например, слово SQUANDER[375]. Это слово есть в списке Алексиса. Затем вы строите квадрат из пяти клеток и записываете в него это слово следующим образом:
— Потом вы заполняете оставшиеся места в алфавитном порядке, не включая те буквы, которые у вас уже имеются.
— Вы не сможете вписать 26 букв в 25 квадратиков, — возразил Глейшер.
— Совершенно верно; поэтому вы выбираете старый романский или язык средневековых монахов, где вы трактуете I и J как одну и ту же букву. Таким образом, у вас получается следующее:
— Итак, давайте возьмем наше послание… что бы такое сказать? «Все известно, немедленно вылетайте» — этакое классическое, стойкое, вечное… Мы записываем его внизу всей этой штуки и разбиваем на группы, состоящие из двух букв, читая слева направо. Мы это делаем так, чтобы две одинаковые буквы не стояли рядом, а там, где это происходит, мы вставляем Q или Z или что-нибудь, что не собьет с толку того, что будет это читать. Поэтому сейчас наше послание выглядит гладко. Смотрите: AL QL IS KN OW NF LY AT ON СЕ
— А если допустить, что в конце появляется лишняя буква?
[374] Имеется в виду первая мировая война.
[375] Расточительство.