— Нет, — ответил Уимси. — Вы можете поехать в Эстборн.
— Совершенно верно, милорд.
— Завтра утром. На ночь я останусь в Лондоне. А вы отошлите мою телеграмму… нет, пожалуй, сделаем иначе, я отправлю ее сам.
Телеграмма от лорда Питера Уимси к мисс Гарриэт Вэйн.
Телеграмма от мисс Гарриэт Вэйн к лорду Питеру Уимси.
Глава 7
Свидетельствует жигало
Пятница, 18 июня. Вечер
Мисс Гарриэт Вэйн в платье цвета кларета покачивалась в танце в дансинге отеля «Респлендент» в руках мистера Антуана, танцора с огненной шевелюрой.
— Боюсь, что из меня не очень хорошая партнерша, — извиняющимся тоном заметила она.
Мистер Антуан, который был как ни странно ни иудеем, ни южноамериканским даго, ни помесью из Центральной Европы, а французом, немного сильнее сжал ее в своих умелых профессиональных руках и ответил:
— Вы танцуете очень правильно, мадемуазель. Вам только чуть не хватает entrain[326]. Возможно, хорошо подготовленный партнер вас разбудит. Когда сердце танцует вместе с ногами, тогда это будет a merveille[327]. — Его глаза встретились с глазами Гарриэт с утонченно-преднамеренным выражением ободрения.
— И вы должны говорить подобные вещи всем этим пожилым леди? — улыбаясь, спросила Гарриэт.
Антуан слегка приоткрыл глаза и улыбаясь ее насмешке, проговорил:
— Боюсь, что так. Видите ли, это часть нашей работы.
— Наверное, это очень скучно.
Антуан ухитрился пожать своими изысканными плечами, так, что это ничуть не повлияло на гибкую грацию его телодвижений.
— Que voulez-vous?[328]. Любая работа имеет свои скучные моменты, что возмещается тем, что более приятно. Я могу говорить искренне с мадемуазель о том, что в другом случае может быть не более чем простая вежливость.
— Не беспокойтесь за меня, — сказала Гарриэт. — Я хочу побеседовать еще кое о чем. Мне бы хотелось спросить вас о мистере Алексисе.
— Се pauvre Alexis![329] Я слышал, это вы обнаружили его?
— Да. Меня только интересует, какого рода человеком он был и почему он покончил с собой таким образом.
— А! Этому мы все удивляемся. Это — вне всякого сомнения — русский темперамент.
— Я слышала, — Гарриэт почувствовала, что здесь ей нужно продвигаться осторожней, — что он был помолвлен.
— О да, — с английской леди. У них полное согласие.
— Он был счастлив?
— Мадемуазель, Алексис был беден, а английская леди очень богата. Для него было выгодно жениться на ней. На первых порах, несомненно, это могло принести небольшие desagrement[330], но впоследствии, понимаете, мадемуазель, эти дела уладились бы сами собой.
— Вам не кажется, что он внезапно почувствовал, что не может перенести это и выбрал такой путь?
— Трудно сказать, однако… нет, я так не думаю. В конце концов ему надо было бы просто уйти. Он был очень хороший танцор и очень популярный. Ему проще было бы найти какое-нибудь другое место, если здоровье позволило бы ему продолжать
— Интересно, а имелась ли у него еще какая-нибудь привязанность, чтобы еще больше затруднить его дела?
— Из того, что он нам говорил, мадемуазель, мне неизвестно ничего, чего нельзя было бы просто уладить.
— Наверное, он нравился женщинам? — прямо спросила Гарриет.
[326] задор, (франц.).
[327] великолепно, (франц.).
[328] А что вы хотите? (франц.).
[329] Бедный Алексис!
[330] Неприятности.