В магазине велосипедов сержант получил значительно больше информации о велосипеде Фаррена. «Ралей», машина не новая, но в отличном состоянии, черная с серебристыми ручками руля. Несколько недель назад магазин поставил новую шину «данлоп» на заднее колесо; передняя шина была той же марки и установлена месяцев шесть назад. Звонок, тормоза, фонари и каркас в полном порядке.
Узнав все эти детали, сержант направил стопы на станцию Джирван. Здесь он нашел носильщика, который мог кое-что рассказать о событиях вторника. Это был мужчина средних лет по фамилии МакСкимминг, который еще раз изложил суть произошедшего, может быть, несколько более подробно.
Поезд из Странрара должен был прибыть по расписанию в час ноль шесть пополудни и во вторник явился минута в минуту. Локомотив как раз только въезжал на станцию, когда появился джентльмен, который, судя по виду, торопился. Он катил рядом с собой велосипед. Джентльмен окликнул МакСкимминга, и тот обратил внимание на высокий выразительный голос англичанина: «Хей, носильщик!» Джентльмен попросил бирку до Эйра, и побыстрее, и проводник покатил велосипед к маленькой кассе, где хранились багажные бирки. Пока он занимался оформлением, джентльмен расстегивал ремешок, которым к багажнику крепился маленький кожаный чемоданчик, сказав, что возьмет его с собой в вагон. Так как времени уже фактически не оставалось, мужчина достал из кармана бумажник и послал МакСкимминга купить ему билет третьего класса до Эйра, а также билет на велосипед. Возвращаясь бегом с билетами, МакСкимминг увидел своего пассажира: тот стоял у двери вагона третьего класса для курящих. Носильщик отдал билеты, взял чаевые и вслед за тем отвез велосипед в багажный вагон в хвосте поезда. После этого поезд почти тут же тронулся.
Нет, лицо джентльмена носильщик особо не рассматривал. На нем был серый фланелевый костюм, а на голове клетчатое кепи. Время от времени он быстро обтирал лицо носовым платком, как если бы сильно вспотел, мчась на велосипеде по солнцу. Доставая чаевые, он пробормотал что-то вроде: «Слава Богу, успел» и посетовал на то, что дорога из Баллантри очень плоха. На мужчине были слегка затемненные очки наподобие солнечных. То ли он полностью гладко выбрит, то ли с маленькими усиками… У МакСкимминга не было времени его разглядывать, не говоря уж о том, что носильщик в тот день чувствовал себя как-то неважно: у него ужасно болел живот. Если уж на то пошло, сегодня он чувствует себя еще хуже и не думает, что таскание тяжелого багажа в жару может пойти человеку на пользу.
Дэлзиел посочувствовал и спросил, как полагает носильщик: сможет ли он узнать этого человека и велосипед, если увидит еще раз?
Носильщик не был уверен: «Вероятно, нет». Велосипед — старый и грязный. На марку он не обратил внимания. Какое ему до этого дело? Его дело — прикрепить бирку до Эйра, и он свое дело сделал — повесил бирку на велосипед и поставил его в багажный вагон, вот и все.
Ну что же, пока все неплохо. У велосипеда нашелся хозяин, но, с другой стороны, этим могут похвастаться и многие другие Велосипеды. Он выглядел старым, следовательно, непохоже, чтобы это был велосипед Фаррена, но который из двух других? Вроде бы, оснований сомневаться, что пассажир, кто бы он ни был, и велосипед, чей бы он ни оказался, благополучно добрались до Эйра поездом в час одиннадцать минут, нет.
Дэлзиел поблагодарил носильщика и вернулся в свою машину. Сверившись с расписанием, он убедился, что до Эйра поезд делает всего одну остановку — в Мейбле. Стоит туда заехать и проверить, не сошел ли случаем пассажир именно там, вместо того, чтобы проследовать до Эйра?
Расспросив начальника станции в Мейбле, полицейский выяснил, что во вторник с поезда до Странрара сошли только два пассажира. Это были женщины, и ни у одной из них не имелось велосипеда. Ну что же, другого сержант и не ожидал. Начальник станции добавил, что билеты всех пассажиров направляющихся в Эйр названным поездом, должны быть собраны в Мейбле. Сдано восемь билетов третьего класса, что подтвердилось и при наведении справок у кассира, в том числе билет третьего класса из Джирвана. Любое расхождение между числом выданных и сданных билетов фиксируется в ревизионном ведомстве железной дороги в Глазго, о чем в течение трех суток составляется отчет. И если с интересующим сержанта билетом что-то неладно, информация появится уже на следующий день. Билет на велосипед пассажир, направляющийся в Эйр, никогда не сдает в Мейбле, он сохраняет его до Эйра, где предъявляет для получения своей собственности.
Дэлзиел попросил служащих станции немедленно сообщить в полицию, если обнаружатся какие-либо странности, связанные с билетом, после чего оба полицейских отправились в Эйр.
В Эйре находилась довольно крупная станция, от которой расходилось несколько железнодорожных веток. Главная линия — от Странрара до Глазго — проходила непосредственно около вокзала. С восточной стороны была расположена основная платформа с билетными кассами, книжным киоском и выходом к ряду платформ по остальным направлениям.
Тут Дэлзиел вернулся к изначальному вопросу, касающемуся багажного билета на велосипед. Обращение к регистрационным данным показало, что билет, выданный в Джирване, был, как положено, сдан в Эйре. За этим последовал логичный вопрос: кто его сдал? Поскольку все пассажирские билеты были собраны еще в Мейбле, на вокзале в Эйре контролера у выхода не было. Предположительно билет взял носильщик который вывел велосипед из багажного вагона.
Дэлзиел и Росс опросили всех носильщиков по очереди, но те, как один, заявили, что во вторник не выводили из поезда на Странрар никакого велосипеда. Тем не менее, один вокзальных служащих припомнил некую информацию о багажном билете. Увидев, что из поезда вышли несколько пассажиров, он отправился к хвостовой части состава, чтобы быть на подхвате. Проводник вручил ему билет на велосипед, объяснив, что он принадлежал джентльмену, который сам выгрузил свою машину и благополучно увез ее. Носильщик сначала, было, решил, что этот человек воспользовался столь подлым приемом, чтобы не давать чаевые, но после некоторого размышления пришел к выводу, что, возможно, парень просто спешил, ведь проводник видел, как пассажир быстро катил свой велосипед по направлению к выходу. Хотя в наши дни люди постоянно скупятся на чаевые, велосипедисты особенно… А времена нынче тяжелые, деньги достаются с трудом, и ты уже не получишь и двухпенсовик там, где раньше имел шестипенсовик или шиллинг. А все козни правительства… Простому трудящемуся приходится все хуже и хуже. Что касается Джимми Томаса [268], так он продался со всеми потрохами капиталистам. Если бы он (носильщик) имел больше прав, он бы еще выбился в люди, но когда все так наседают со всех сторон и сразу…
Дэлзиел прервал эту печальную историю вопросом о проводнике. Да, поведал носильщик, сегодня в поезде из Странрара будет тот же самый проводник, что и во вторник. Сержант решил дождаться прибытия нужного поезда. Еще он подумал, что они с Россом вполне заслужили небольшой ленч, после которого можно будет продолжить расспросы. Чем черт не шутит: вдруг кто-нибудь видел, как велосипедист покидал вокзал?
После трапезы в привокзальном буфете полицейские обсудили дальнейший план действий. Некоторое время понадобится на то, чтобы проследить передвижения объекта после того, как тот сошел с поезда в Эйре. Кому-то из них следует вернуться в Ньютон-Стюарт, чтобы связаться с инспектором Макферсоном. Еще есть дела в Глазго. Также было бы неплохо раздобыть фотографии всех подозреваемых: возможно, кто-нибудь опознает в одном из них велосипедиста из поезда. Так как все подозреваемые были известными художниками с фотографиями могли помочь ведущие агентства новостей. Это лучше, чем просить снимки в Гейтхаусе и Керкубри, ведь для местного населения подобные действия равносильны взятию этих людей под стражу. В общем, решили, что, когда подойдет поезд из Странрара, Дэлзиел сядет в него и поедет до Глазго, а проводника допросит по дороге. Россу остается машина и наказ вести дальнейший розыск, время от времени рапортуя в Ньютон-Стюарт. Если Росс нападет на след велосипедиста, он должен будет последовать за подозреваемым и при необходимости задержать его.
В час сорок восемь пополудни подошел поезд, и Дэлзиел сел в него, удостоверившись, что проводник действительно тот самый, чья смена была во вторник. Отдаляясь от платформы, он наблюдал за Россом, поглощенным разговором с кассиром. Росс был деятелен и полон энтузиазма, и сержант не сомневался, что может на него положиться. Ему даже хотелось, чтобы его помощник в полной мере осознал, что берет на себя наиболее опасную и увлекательную часть расследования. Но, с другой стороны, если подумать, особой уверенности в том, что неуловимый велосипедист вообще как-то связан с преступлением и что его поиски не пустая трата времени, нет. Сержант двинулся по составу в поисках проводника.
Проводник отлично помнил случай с велосипедом. Поезд как раз подошел к станции, когда появился пассажир — моложавый мужчина в клетчатом кепи и сером фланелевом костюме. Он попросил проводника выдать ему велосипед, утверждая, что очень спешит и ему нельзя терять ни минуты. Все носильщики находились у головы состава, так что проводник сам открыл багажный вагон и вытащил велосипед, предварительно взглянув на бирку, дабы убедиться, что это и есть требуемая машина. На велосипеде действительно обнаружилась бирка с пометкой «до Эйра», и проводник вспомнил, что велосипед погрузили в Джирване. Пассажир протянул проводнику билет вместе с шиллингом чаевых и тотчас двинулся по направлению к выходу. Проводник, кроме того, припомнил, что пассажир нес с собой маленький кожаный чемодан. Служащий не видел, как этот человек вышел со станции, так как должен был следить за присоединением пульмановского[269] вагона-ресторана, что обычно происходило в Эйре. Перед отъездом со станции он передал билет на велосипед носильщику для отправки в главное управление, как обычно. Дэлзиел попросил описать пассажира с велосипедом подобнее. Проводник замялся. Он видел мужчину в кепи буквально полминуты. Пожалуй, нестарый (лет тридцать пять — сорок), Рост средний, и то ли чисто выбрит, то ли носит маленькие светлые усики. Не черные — они бросились бы в глаза. Волосы почти полностью скрыты под кепи, но у проводника сложилось впечатление, что мужчина был светловолосым и отличался свежим цветом лица. Возможно, волосы у него были пепельного или песочного цвета. Глаза? Глаза скрыты очками, но скорее светлые: серые или голубые. Так же, как носильщик в Джирване, проводник обратил особое внимание на высокий выразительный голос англичанина. Он полагает, что, возможно, сможет узнать этого человека по фотографии, но точно не уверен. Все, кроме голоса и очков Крукса [270], в этом мужчине можно назвать вполне обычным. Велосипед выглядел старым, даже дряхлым. На марку проводник не обратил внимания, зато заметил, что шины были сравнительно новые.
Дэлзиел кивнул. Он отлично понимал, что не может рассчитывать на более внятное описание человека в очках и кепи, на которого занятый служащий смотрел считанные минуты. Сержант вернулся в купе, где провел время, делая заметки в блокноте. Наконец после короткой остановки в Пэсли поезд прибыл на вокзал Сент-Инок в Глазго.
На вокзале Дэлзиел уточнил, переданы ли в ревизионное ведомство билеты, собранные во вторник. Убедившись, что это так, он двинулся дальше, и скоро уже беседовал с глазу на Глаз с главным должностным лицом вышеуказанного ведомства. Обязанность последнего заключалась в рутинной проверке соответствия выданных и собранных билетов на пунктах между Гейтхаусом, Керкубри и Глазго. Как оказалось, все подсчеты были уже произведены и полностью совпадали с данными, полученными из соответствующих пунктов выдачи билетов. Предположение Питера Уимзи о том, что Уотерз мог выехать из Керкубри с билетом до Глазго и исчезнуть где-то «по пути» не подтверждалось. В том случае, если Уотерз, не замеченный ни одним железнодорожным служащим, ни мисс Сэлби с мисс Кошран, действительно сел в поезд, отходивший из Керкубри в восемь сорок пять, его билет был куплен до какой-то промежуточной станции. Но почему вообще решили, что он воспользовался железной дорогой? Да, Уотерз исчез, и с ним за компанию пропал велосипед. Но неизвестно тот ли это велосипед, что доехал до Эйра. Юный Энди не так давно поставил на свою развалюху новые шины, и сержант склонялся к мысли, что путешествие в багажном вагоне совершил именно велосипед из гостиницы «Анвос». Впрочем, Дэлзиел не знал, не менял ли шины и Уотерз.
Сержант осведомился о билете, купленном Фергюсоном. Этот билет оказался на месте и был единственным в вагон первого класса, проданным в тот день в Гейтхаусе до Глазго. Билет благополучно прокомпостировали в Максвелтауне, между Гейтхаусом и Дамфрисом, и еще раз в Херлфорде и Моклайне, между Дамфрисом и Глазго. Так появилось доказательство того, что Фергюсон проделал весь путь, как и намеревался.
Не успокоившись на достигнутом, Дэлзиел запросил отчет обо всех билетах, проданных во вторник по всем линиям в радиусе 50 миль от Ньютон-Стюарта, — вдруг обнаружится какое-нибудь несовпадение, после чего отбыл в центральное полицейское управление Глазго.
Здесь неутомимый полицейский организовал поиски велосипедиста, которого могли видеть на дороге между Баргреннаном и Джирваном между одиннадцатью утра и часом дня во вторник. Он также попросил описать любого велосипедиста, замеченного в окрестностях Эйра во вторник днем или выезжавшего на любом поезде из Эйра либо любой из близлежащих станций во вторник днем или же среду. Дэлзиелу пришло в голову, что велосипедист, сев в Эйре, легко мог сойти на любой из ближайших станций и купить другой билет, возможно даже изменив внешность. Сержант не забыл и о том, что велосипед, компрометирующий преступника, могли просто бросить, и послал еще один запрос в камеры хранения: не обнаружился ли там невостребованный велосипед. Конечно, брошенный велосипед мог оказаться и где-нибудь в окрестностях Эйра, данный факт тоже следовало учесть. Дэлзиел предоставил описание трех пропавших велосипедов, при этом подчеркнув, что не стоит ограничивать поиски лишь двумя известными марками. Следует изучить любую бесхозную машину, найденную в означенный период времени.
Приведя, таким образом, в движение машину закона, сержант занялся фотографиями. Ему не составило труда получить желаемое в разных редакциях города, и к шести часам вечера на руках у Дэлзиела оказалась замечательная коллекция портретов всех шестерых живописцев. После чего полицейский обнаружил, что последний поезд на Ньютон-Стюарт уже ушел, и единственная надежда вернуться — это добраться до Джирвана или Локерби и оттуда доехать на машине домой. Его собственный автомобиль остался в Эйре. Уставший сержант вызвал по телефону полицию Эйра, чтобы узнать, где находится констебль Росс. Тут его ждала неудача. Росс заходил в полицию и оставил сообщение, что нить расследований ведет его в Килмарнок и он выйдет на связь позднее.
Проклиная судьбу, хотя известие о возможном следе его взбодрило, Дэлзиел позвонил в Керкубри. Ему ответил инспектор Макферсон. Да, появилось много новой информации. Да, инспектор полагает, что Дэлзиелу следует вернуться сегодня вечером, если это, конечно, возможно. Какая неудача, что он пропустил вечерний поезд в шесть двадцать на Джирван (сержант Дэлзиел стиснул зубы). Ну ладно, что же теперь поделаешь! Пусть сядет на поезд семь тридцать вечера, который прибывает в девять пятьдесят одну. За ним вышлют машину.
С каким-то мрачным удовольствием сержант сообщил, что поезд в девять пятьдесят одну прибывает лишь по субботам, а в девять пятьдесят шесть — только по средам, а коль скоро сегодня четверг, им придется ожидать его в Эйре в восемь пятьдесят пять. Инспектор возразил, что в таком случае Дэлзиелу лучше нанять машину в Эйре. Поняв, что спорить бесполезно, сержант оставил все надежды на то, чтобы провести ночь в тепле и уюте в гостинице Глазго и неохотно отправился в буфет перекусить до поезда, отходящего в семь тридцать.
Инспектор Макферсон
В штабе между тем дела шли в гору. Во всяком случае, как сказал Уимзи начальнику полиции, если не в гору, то по всем направлениям.
Первую волнующую новость принес молодой фермер, который робко вошел в полицейский участок Керкубри и спросил инспектора Макферсона. Оказалось, что он заходил пропустить стаканчик в «Мюррей-Армс» в Гейтхаусе где-то около девяти вечера в понедельник, когда там вдруг появился Фаррен. Он выглядел довольно странно и вел себя тоже не совсем адекватно. Первым делом, войдя в заведение, Фаррен спросил вызывающим тоном: «Где этот чертов Кэмпбелл?!» Осознав, что никакого Кэмпбелла на горизонте не наблюдается, художник немного остыл и заказал виски. А затем еще стаканчик, и еще. Свидетель пытался выяснить, в чем, собственно, дело, но ничего от Фаррена не добился, кроме нескольких невнятных угроз. Через некоторое время Фаррен вновь начал вопрошать окружающих, где Кэмпбелл. У свидетеля, который недавно приехал из Керкубри и знал наверняка, что Кэмпбелл выпивает в «Гербе МакКлеллана», сложилось впечатление, что Фаррен пребывает в опасном состоянии духа, и, желая предотвратить стычку, он слукавил, сказав, что видел, как Кэмпбелл выехал на дорогу, ведущую в Гритаун. Фаррен пробурчал что-то вроде: «Я еще до него доберусь», сопроводив это высказывание рядом бранных эпитетов, из которых свидетель понял, что ссора имеет какое-то касательство к миссис Фаррен. После этого он (Фаррен) поспешил из бара прочь, и свидетель видел, как художник отъезжал, впрочем, по направлению не к Гритауну, а к Керкубри. Свидетель почувствовал беспокойство и поехал следом. Однако когда Фаррен уже миновал памятник жертвам войны, он вдруг свернул влево, поехав по дороге к площадкам для игры в гольф. Свидетелю оставалось только пожать плечами и выбросить все это из головы.
Однако в среду полиция развила такую активность, что по ясно — Кэмпбелла считают убитым. Инцидент в баре представился уже в более мрачном свете. Он (свидетель) советовался с барменом в «Мюррей-Армс» и еще кое с кем, кто присутствовал в баре во время выходки Фаррена, и они решили, что стоит рассказать все полиции. Свидетеля выбрали полномочным представителем, и вот он здесь. Молодой фермер никоим образом не желает Фаррену зла, но убийца есть убийца, и тут уж ничего не попишешь.
Макферсон поблагодарил фермера и попросил соединить его с Гритауном, чтобы выяснить, не появлялся ли там Фаррен. Странно, что художник неожиданно свернул к площадкам для гольфа. Ведь за три часа до описанных событий он оставил Кэмпбелла в Керкубри, и было бы вполне логично, не обнаружив врага в Гейтхаусе, вновь вернуться к поискам в Керкубри. Но почему площадки для гольфа? Если только не…
[268] Томас Джимми — английский политический деятель, в 1924 году входил в состав лейбористского правительства. — Примеч. ред.
[269] Вагон особой комфортности фирмы "Pullman Palace Car Company"
[270] Стекло Крукса — стекла для очков, имеющие низкую пропускаемость ультрафиолетовых лучей.