— Но, право, — запротестовал Вимси, — это чересчур сложно. Гораздо проще было бы просто отравить воду в графине. Зачем привлекать внимание, осложняя себе дело? И потом — нельзя рассчитывать на то, что жертва воспользуется кувшином. И, если уж на то пошло, Бойс ведь и не воспользовался.
— И все-таки был отравлен, — добавила мисс Мерчисон. — Значит, яд был не в графине и не в кувшине.
— Да. Боюсь, что кувшин и графин тут ни при чем. «Увы, увы, увы — напрасны все восторги!» как сказал Теннисон.
— И тем не менее, — заявил вдруг Паркер, — это происшествие меня убедило. Вимси прав: алиби не может быть таким идеальным, это неестественно.
— Бог мой! — воскликнул Вимси, — нам удалось убедить Чарльза Паркера! Большего и желать грех. Он дотошнее любого жюри присяжных.
— Да, — скромно согласился Паркер, — но я и более логичен. И меня не сбивает с толку прокурор. Я был бы счастлив, если бы у нас нашлись более объективные доказательства.
— Ты будешь счастлив. Тебе нужен настоящий мышьяк. Ну, Бантер, как обстоят дела?
— Установка для анализа готова, милорд.
— Прекрасно. Пошли, посмотрим, что мы можем предложить мистеру Паркеру. Веди — мы за тобой!
В фотолаборатории Бантера — небольшом помещении, оборудованном раковиной, рабочим столом и горелкой Бунзена, — стояла установка, необходимая для проведения анализа на мышьяк по Маршу. В колбе уже тихо булькала дистиллированная вода. Бантер поднял маленькую пробирку, которая лежала на пламени горелки.
— Как вы можете наблюдать, милорд, — заявил он, — аппарат стерилен и ни с чем не соприкасается.
— Я вообще ничего не вижу, — сказал Фредди.
— Это, как сказал бы Шерлок Холмс, именно то, что вы должны видеть там, где ничего нет, — добродушно ответил Вимси. — Чарльз, ты готов свидетельствовать о том, что в воде, колбе, пробирке и прочем разном мышьяка нет?
— Готов.
— «Готов ли ты дать клятву любить, лелеять и охранять ее, в здравии и болезни…» Извините! Перевернул сразу две страницы. Где этот порошок? Мисс Мерчисон, подтверждаете ли вы, что этот запечатанный конверт — это именно тот, который вы принесли из конторы, с таинственным белым порошком из тайника мистера Эркерта?
— Подтверждаю.
— Целуйте Библию. Спасибо. Итак…
— Подожди секунду, — вмешался Паркер, — ты не проверил конверт отдельно.
— Это верно. Надеюсь, мисс Мерчисон, у вас найдется при себе еще один конверт из конторы?
Мисс Мерчисон покраснела и начала рыться в сумочке.
— Ну… вот письмецо, которое я сегодня днем нацарапала одной подруге…
— Находясь на рабочем месте и воспользовавшись бумагой работодателя! — сурово проговорил Вимси. — О, как был прав Диоген, когда днем с фонарем он искал честную машинистку! Но не будем об этом. Давайте-ка его сюда. Если есть желание, будет и возможность.
Мисс Мерчисон извлекла свое письмо из конверта. Бантер, почтительно приняв его в фотографическую кювету, разрезал его на мельчайшие части, которые бросил в колбу. Вода весело кипела, но пробирка и трубки оставались полностью прозрачными.
— Когда, наконец, что-нибудь начнет происходить? — осведомился мистер Арбетнот. — У меня такое чувство, что шоу проходит как-то вяло, а?
— Если не перестанешь ерзать, я тебя выпровожу отсюда! — цыкнул на него Вимси. — Продолжай, Бантер. С конвертом все ясно.
Бантер послушно вскрыл второй конверт и осторожно высыпал порошок в широкое горлышко колбы. Все присутствующие нетерпеливо склонились над установкой. Не прошло и минуты, как в том месте, где пламя соприкасалось с пробиркой, начало проявляться тонкое серебристое пятнышко. С каждой секундой оно увеличивалось и темнело, превратившись в коричневато-черное кольцо с блестящим металлическим центром.
— О, чудесно, чудесно! — воскликнул Паркер с профессиональным восторгом.
— У тебя, похоже, горелка коптит, — заметил Фредди.
— Это мышьяк? — тихо прошептала мисс Мерчисон.
— Надо надеяться, — ответил Вимси, осторожно отсоединяя пробирку и поднося ее к свету. — Это либо мышьяк, либо сурьма.