О. Забыла. Ищите.
В. Оно в доме?
О. Я же сказала: я забыла. Вода. Все зыбко. Падаю, падаю…
(В этот момент буквы стали очень бледными и неровными).
В. Постарайтесь вспомнить.
О. Оно в Б… Б… Б… (карандаш дико завихлял). — Не выходит. (Неожиданно появился совершенно новый почерк, очень решительный): Отключайтесь, отключайтесь, отключайтесь.
В. Кто это?
О. (Понго) Она исчезла. Дурные духи вернулись. Ха, ха! Сгинь! Все кончено. (Карандаш вырвался из руки медиума, а когда его вернули на стол, он отказался отвечать на дальнейшие вопросы).
— Какая досада! — воскликнула мисс Бут.
— Вы, наверное, не знаете, где может храниться завещание?
— Совершенно не знаю. «Оно в Б…», так она сказала. И что бы это могло быть?
— Может быть, в банке? — предположила мисс Климпсон.
— Возможно. Но если это так, что мистер Эркерт — единственный, кто может его получить.
— Тогда почему он этого не сделал? Она сказала, что завещание нужно ему.
— Конечно! Значит, оно где-то в доме. Что может означать «Б»?
— Бюро, баул, буфет…
— Будуар? Это может оказаться все, что угодно!
— Как жаль, что ей не удалось закончить послания! Попробуем еще раз? Или нам осмотреть все места, где оно может храниться?
— Давайте сначала поищем, а если ничего не получится, то можно будет попробовать снова ее вызвать.
— Хорошая мысль. В одном из ящичков бюро лежат ее шкатулки, безделушки и другая мелочевка, там я видела ключи.
— Почему бы нам не воспользоваться ими? — смело предложила мисс Климпсон.
— Конечно. Вы мне поможете?
— Если вы считаете, что это необходимо. В конце концов, я ведь здесь человек посторонний, знаете ли.
— Послание предназначалось нам обеим. Я бы предпочла, чтобы вы были со мной. Вы сможете подсказать мне, где искать.
Мисс Климпсон больше сопротивляться не стала, и они пошли наверх. Боже праведный, что она делает!? Фактически собирается ограбить беспомощную старуху, чтобы спасти другую женщину, которую тоже толком не знает. Просто дикость. Но цель у нее благородна, раз ее поставил лорд Питер.
Поднявшись по необычайно красивой лестнице, они оказались в длинном и широком коридоре, стены которого от пола до потолка были густо увешаны портретами, набросками, письмами с автографами в рамках, программками и другими сувенирами театрального фойе.
— Вся ее жизнь собрана здесь и вон в тех двух комнатах, — сказала медсестра. — Эта коллекция стоит уйму денег. Наверное, настанет день, когда ее продадут.
— А вы не знаете, кому достанутся ее деньги?
— Ну, я всегда считала, что мистеру Норману Эркерту. Он ее родственник, чуть ли не единственный. Но мне никто никогда об этом не говорил.
Она открыла высокие двери с резными панелями и включила свет.