Черная косынка все еще трепетала в конце улицы. Мисс Климпсон припустилась за ней следом, не переходя улицы. Косынка нырнула в аптеку. Мисс Климпсон перешла дорогу и стала рассматривать витрину с бельем для новорожденных. Косынка вышла, нерешительно постояла на тротуаре, повернула, миновала мисс Климпсон и вошла в обувной магазинчик.
«Если ей просто нужны шнурки, то она быстро выйдет, — решила мисс Климпсон. — А если будет примерять обувь, то на это может уйти все утро». Она медленно двинулась вдоль дверей магазина. На ее счастье, как раз в эту минуту оттуда выходил покупатель, и, заглянув в помещение, мисс Климпсон увидела, как черная косынка удаляется вглубь магазина. Она смело распахнула дверь. У самого входа был прилавок с сопутствующими товарами, а дверь, за которой исчезла медсестра, носила вывеску «Дамский отдел».
Покупая шелковые коричневые шнурки, мисс Климпсон лихорадочно размышляла. Следует ли ей пойти за медсестрой и воспользоваться представившейся возможностью? Примерка обуви — дело, как правило, долгое. Жертва надолго будет прикована к стулу, а продавец тем временем влезает то на одну, то на другую стремянку и громоздит горы картонных коробок. Завязать разговор с человеком, примеряющим обувь, тоже относительно легко. Однако есть тут и минусы. Чтобы ваше присутствие в отделе выглядело естественным, вам тоже надо будет примерять обувь. И что происходит? Продавец прежде всего лишает вас свободы, утащив ваш правый башмак, а потом исчезает. А если ваш объект тем временем сделает покупку и уйдет? Следовать за ним, прыгая на одной ножке? Или вы навлечете на себя подозрения, поспешно надев свою обувь и выбежав из магазина с развязанными шнурками и неубедительной фразой о том, что вас, оказывается, уже ждут? А что если происходит нечто более страшное: вы оказываетесь в двойственном положении, в одном собственном башмаке и одном магазинном? Какое впечатление создастся у окружающих, если вы вдруг выбежите с товаром, за который не заплатили? В этом случае преследователь очень скоро сам станет объектом погони!
Мысленно взвесив проблему, мисс Климпсон расплатилась за шнурки и вышла. Она уже ушла из кафе, не расплатившись, и нельзя было надеяться на то, что ей сойдет с рук еще один подобный проступок.
Мужчина-детектив, особенно если на нем костюм рабочего, посыльного или служащего телеграфа, имеет преимущество в деле слежки. Он может бесцельно слоняться, не привлекая к себе внимания. Женщина-детектив слоняться не имеет права. Но, с другой стороны, она может подолгу рассматривать витрины. Мисс Климпсон выбрала витрину шляпной лавки. Внимательно рассмотрев шляпки в обеих витринах, она целеустремленно вернулась к первой, чтобы еще раз посмотреть на одну чрезвычайно элегантную модель с вуалеткой. И в тот момент, когда посторонний наблюдатель уже не сомневался бы, что она решила зайти в лавку и осведомиться относительно цены, из обувного магазинчика вышла медсестра. Мисс Климпсон с сожалением покачала головой шляпке, бросилась обратно ко второй витрине, посмотрела, замерла, помедлила — и неохотно отошла.
Медсестра уже была в тридцати ярдах от нее и двигалась бойко, словно лошадь, почуявшая стойло. Она еще раз пересекла улицу, заглянула на витрину, заваленную разноцветными мотками шерсти, передумала и вошла в двери кафе «Восточное».
Мисс Климпсон оказалась в положении человека, который, после долгой погони, накрыл мотылька стаканом. Тварь, конечно, поймана, и преследователь облегченно вздыхает. Но теперь встает вопрос, как без ущерба извлечь этого мотылька, не повредив крылышек.
Конечно, проще всего войти следом и сесть за тот же столик, если там есть место. Но жертва может не обрадоваться вашему обществу. Ей может показаться странным, что вы навязываете ей свое общество, когда рядом есть пустые столики. Гораздо лучше придумать какой-нибудь предлог — например, вернуть упавший носовой платок или обратить внимание жертвы на то, что у нее открылась сумочка. А если жертва не дает вам предлога для знакомства, то следует создать его искусственно.
Магазин канцелярских принадлежностей оказался совсем рядом. Мисс Климпсон зашла в него и купила ластик, три почтовых открытки с местными видами, один очень мягкий карандаш и календарик, и подождала, чтобы ей все это завернули. После этого она медленно перешла улицу и вошла в «Восточное».
В первом зале она обнаружила двух женщин и маленького мальчика в одной из кабинок, пожилого джентльмена со стаканом молока во второй и пару девушек, которые поглощали кофе с пирожными в третьей.
— Извините, — обратилась мисс Климпсон к двум женщинам, — этот сверток не ваш? Я нашла его у самой двери.
Старшая из женщин, которая явно делала покупки, поспешно проверила множество разнообразных свертков, прощупав каждый, чтобы вспомнить, что находится внутри.
— По-моему, она не моя, но наверняка сказать не могу. Ну-ка проверим… Это — яйца, это — бекон, а это что, Герти? Кажется, мышеловка? Нет, погоди-ка минутку, это микстура от кашля, а это… это сандалии для тети Эдит, а это котлетки… нет, это паштет, а котлетки вот тут. О, Боже, похоже я и правда потеряла пакет с мышеловкой! Но этот на мышеловку не похож.
— Нет, мама, — напомнила ее более молодая спутница, — нам ведь мышеловку доставят вместе с ванночкой!
— Конечно, правильно! Ну, тогда все на месте. Мышеловку и две сковородки должны были доставить вместе с ванночкой, тогда это все, кроме мыла, а оно у тебя, Герти. Нет. Большое вам, конечно, спасибо, но этот сверток не наш. Наверное, его потерял кто-то другой.
Старый джентльмен вежливо, но решительно отверг сверток, а две девицы просто захихикали. Мисс Климпсон прошла дальше. В следующем зале две молодые женщины в сопровождении молодых людей вежливо ее поблагодарили, но сказали, что сверток не их.
Мисс Климпсон прошла в третий зал. В углу оказалась довольно разговорчивая компания с эрдельтерьером, а у дальней стены в самом темном из всех восточных уголков и закоулков, сидела медсестра и читала книгу.
Разговорчивая компания ничего про сверток сказать не смогла, и мисс Климпсон, с отчаянно забившимся сердцем, направилась к медсестре.
— Извините, — проговорила она с любезной улыбкой, — но, по-моему, этот сверточек — ваш. Я подняла его у самых дверей и уже спросила насчет него всех посетителей кафе.
Медсестра подняла голову от книги. Это была пожилая седая женщина с любопытными голубыми глазами, пристальный взгляд которых мог легко смутить собеседника (такой взгляд часто говорит о некой эмоциональной неустойчивости). Она улыбнулась мисс Климпсон и вежливо ответила:
— Нет-нет, он не мой. Благодарю вас, но все мои покупки при мне.
Она неопределенно махнула рукой на мягкий полукруглый диванчик, огибавший нишу кабины, и мисс Климпсон немедленно села, решив, что этот жест можно принять за приглашение.
— Как странно! — сказала она. — Я была совершенно уверена, что его уронил кто-то, входя сюда. Не знаю, что мне с ним сделать… — Она осторожно пощупала сверток. — Не думаю, чтобы там оказалось что-то ценное, но никогда нельзя знать наверняка. Наверное, мне следует отнести его в полицейский участок.
— Вы могли бы просто отдать его кассиру, — предложила медсестра, — на тот случай, если владелец за ним вернется.
— Да, действительно! — воскликнула мисс Климпсон. — Как вы это хорошо придумали! Ну, конечно же, так будет лучше всего. Наверное, вы сочтете меня ужасно глупой, но мне это и в голову не пришло! Боюсь, что я ужасно непрактична, но я так восхищаюсь теми, кто знает, как надо поступать! Мне бы в вашей профессии делать было нечего, правда? Любое происшествие, даже самое маленькое, полностью выбивает меня из колеи.
Медсестра снова улыбнулась.
— Это в значительной степени вопрос навыка, — сказала она. — И, конечно, надо работать над собой самой. Все эти маленькие слабости можно побороть, если отдать свой разум Высшей Силе. Вы со мной согласны?
Ее гипнотический взгляд устремился на мисс Климпсон.
— Наверное, вы правы.
— Глубоко ошибаются те, — стала развивать свою мысль медсестра, закрыв книгу и положив ее на столик, — кто придерживается мнения, что в ментальной сфере есть различие между значимым и мелким. Нашими самыми малозначительными мыслями и поступками управляют высшие силы духовного мира, если только мы готовы в это поверить.