— Но он был прекрасным писателем! — запротестовала миссис Перотонна, женщина слегка за тридцать, чья насильственно перетянутая фигура свидетельствовала о том, что ей хотелось бы измерять свой вес в единицах, соответствующих первой части ее имени, а не второй. — В его книгах присутствует поистине галльский дух смелости и одновременно сдержанности. Смелость — явление не столь уж редкое, но это идеальное сочетание с выразительностью стиля, надо признать даром, который…
— Ну, если вам нравится грязь… — довольно невежливо прервал ее капитан.
— Я бы не назвала это грязью, — возразила миссис Перотонна. — Конечно, он откровенен, и в этой стране ему этого не простят. Это — часть нашего национального лицемерия. Но красота его стиля переводит разговор на другой, возвышенный уровень.
— Ну, я это дерьмо в своем доме терпеть не стал, — твердо заявил капитан. — Поймал Хильду с его писаниной и сказал: «Изволь немедленно отправить ее обратно в библиотеку». Я редко вмешиваюсь, но всему должен быть предел.
— А откуда вы узнали, что это за книга? — невинно поинтересовался Вимси.
— Ну, мне вполне достаточно было статьи Джеймса Дугласа в «Экспрессе», — сказал капитан Бейтс. — Те отрывки, которые он процитировал, были омерзительны, просто омерзительны.
— Ну, хорошо, что мы все их прочли, — сказал Вимси. — Полезно знать заранее, чего следует опасаться.
— Мы все очень многим обязаны прессе, — сказала вдовствующая герцогиня. — Как это мило с их стороны — выбирать для нас все изюминки и избавлять от необходимости читать сами книги, не правда ли? А какое это благо для тех бедняков, которые не могут потратить семь с половиной шиллингов или хотя бы записаться в библиотеку… Хотя, наверное, для тех, кто быстро читает, это достаточно выгодно. Не то чтобы в дешевых библиотеках были такие книги: я спросила у своей горничной — а она такая чудесная девушка и старается работать над собой… чего я не могу сказать о большинстве моих знакомых… но, несомненно, это можно отнести на счет бесплатного образования для масс… Я втайне подозреваю, что она голосует за лейбористов, но я никогда ее об этом не спрашивала, потому что, по-моему, это было бы нечестно, и потом, даже если бы я спросила, не выгонять же мне ее, правда?
— И все-таки я не думаю, что та молодая особа убила его из-за его книг, — заявила ее невестка. — Судя по всему, она была ничем не лучше него.
— О, полно! — возразил Вимси, — вы так не можете думать, Элен! Дьявол, она ведь пишет детективные романы, а в детективах всегда торжествует добро и справедливость. Из всех жанров этот самый чистый.
— Сатана готов цитировать священное писание, если ему это на пользу, — сказала молодая герцогиня. — Говорят, тиражи ее книг резко подскочили.
— Я уверен, — сказал мистер Хэррингей, — что вся эта история — просто рекламная кампания, которая пошла вразнос. — Это был крупный добродушный мужчина, невероятно богатый и с огромными связями в деловом мире. — Эти рекламные агенты на все способны.
— Выходит, на этот раз повесят курочку, которая несет золотые яйца, — с громким смехом вставил капитан Бейтс. — Если только Вимси не удастся проделать очередной фокус.
— Надеюсь, что удастся, — сказала мисс Титтертон. — Я просто обожаю детективы. Я бы изменила ей приговор на пожизненное заключение с условием, что она будет писать по два новых романа в год. Это гораздо полезнее, чем теребить коноплю или шить почтовые мешки, которые все равно теряются.
— Не слишком ли вы торопитесь? — мягко спросил Вимси. — Ее еще не признали виновной.
— В следующий раз признают. С фактами не поспоришь, Питер.
— Конечно! — поддержал капитан Бейтс. — Полиция знает, что делает. Они не сажают людей в тюрьму, если за ними нет ничего дурного. Это было страшной бестактностью: прошло не так много лет с тех пор, как сам герцог Денверский оказался под судом из-за ошибочного обвинения в убийстве.
Наступила тяжелая тишина, которую нарушила герцогиня, которая ледяным тоном бросила:
— Неужели, капитан Бейтс?!
— Что? А? О, конечно… я хочу сказать — ошибки случаются, но это же совсем другое дело! Я хотел сказать — эта особа… совершенно аморальная, то есть…
— Лучше выпей, Томми, — дружелюбно посоветовал ему Вимси. — Твоя тактичность сегодня оставляет желать лучшего.
— Да, но расскажите же нам о ней, лорд Питер, — воскликнула миссис Димсуорти, — Какая она? Вы с ней говорили? По-моему, у нее приятный голос, но внешне она совершенно не интересная.
— Тебе понравился ее голос? Вот уж не сказала бы! — сказала миссис Перотонна. — Я бы назвала его довольно зловещим. У меня буквально мороз по коже пробегал, вот как он на меня подействовал! И, по-моему, она была бы очень даже ничего — у нее такие выразительные и большие глаза — если бы только оделась как следует. Как роковая женщина, понимаешь? Она не пыталась вас загипнотизировать, лорд Питер?
— Я читала в газетах, — сказала мисс Титтертон, — что она получила сотни предложений выйти замуж.
— Из одной петли в другую, — с громким смехом вставил Хэррингей.
— Будь я мужчиной, я бы не рискнула жениться на убийце, — сказала мисс Титтертон, — которая к тому же пишет детективы. Все время пришлось бы гадать, нет ли у кофе какого-то странного привкуса. I — Ну, они все сумасшедшие, — отозвалась миссис Димсуорти. — У них нездоровое желание прославиться. Они — как те психи, что себя оговаривают и являются с повинной в полицию, хоть и не совершали никаких преступлений.
— Из убийц иногда получаются замечательные жены, — заявил Хэррингей. — Возьмем, к примеру, Маделайн Смит (она, кстати, тоже пользовалась мышьяком): она вышла за кого-то замуж и благополучно дожила до весьма почтенного возраста.
— Но дожил ли до почтенного возраста ее муж? — осведомилась мисс Титтертон. — Это ведь более важный вопрос, правда?
— Я считаю, что отравитель всегда останется отравителем, — сказала миссис Димсуорти. — Но, лорд Питер, скажите все-таки…
— Питер! — сказала его мать, — ты бы пошел посмотрел, что случилось с Джеральдом. Скажи ему, что чай стынет. По-моему, он в конюшне: разговаривает с Фредди о молочнице или трещинах в копытах, или еще о чем-то… Так досадно, с лошадьми вечно что-то случается. Ты плохо воспитываешь Джеральда, Элен: в детстве он всегда был пунктуален. С Питером вечно были проблемы, но с возрастом он стал почти человеком. Этот его чудесный камердинер приучил его к порядку. Он по-настоящему уникальный, и такой умный. Совсем как в старые времена, знаете: настоящий диктатор… И такие прекрасные манеры! Какой-нибудь американский миллионер не пожалел бы кучу денег за одни только манеры… Как это Питер не боится, что в один прекрасный день он подаст заявление об уходе? Но вообще-то он искренне к нему привязан — я имею в виду — Бантер к Питеру, хотя можно поставить имена и в обратном порядке. И я уверена, что Питер считается с его мнением больше, чем с моим.