— Ты можешь осмелиться назвать их отвратительными, Бантер.
— Да, милорд, — проговорил Бантер сочувственным тоном.
— Ты не сбежишь с корабля, Бантер?
— Ни при каких обстоятельствах, милорд.
— Тогда не пугай меня больше. Мои нервы уже не те, что прежде. Вот записка. Отнеси ее и сделай, что сможешь.
— Хорошо, милорд.
— Да, и вот еще что, Бантер!
— Милорд?
— Похоже, я стал слишком прозрачен. Этого мне никак не хотелось бы. Если ты еще раз заметишь, что у меня все написано на физиономии, ты ведь намекнешь мне?
— Конечно, милорд.
Бантер тихо удалился, а Вимси обеспокоено подошел к зеркалу.
«Ничего не замечаю, — сказал он себе. — Не вижу, чтобы «щека бледнела и слеза катилась». Но, наверное, бесполезно было бы пытаться обмануть Бантера. Ну, не важно. Дело — прежде всего. В четыре норы лисы уже запущены. Что дальше? Как насчет этого Воэна?»
Когда Вимси случалось совершать вылазки в богемные круги, он неизменно обращался за помощью к мисс Марджори Фелпс. Она зарабатывала себе на жизнь изготовлением фарфоровых статуэток, и поэтому ее можно было найти либо в ее собственной мастерской, либо в мастерской кого-то из ее многочисленных друзей. Телефонный звонок в десять часов утра скорее всего заставал ее за поджариванием яичницы на газовой плите. По правде говоря, лорд Питер не стал бы утверждать, что они всегда были только друзьями и не выходили за рамки дружеских отношений. В ходе расследования дела о клубе «Беллона» были некие эпизоды, после которых было бы немного неловко обращаться за ее содействием в деле Харриет Вэйн, однако времени оставалось настолько мало, что Вимси уже не в состоянии был давать волю угрызениям совести. Он взялся за телефон, и с облегчением услышал «алло» на другом конце провода.
— Привет, Марджори! Это Питер Вимси. Как дела?
— Спасибо, хорошо. Рада снова слышать ваш мелодичный голос. Чем я могу помочь милорду Главному Сыщику?
— Знаете ли вы некоего Воэна, который имел отношение к делу об убийстве Филиппа Бойса?
— Ах, Питер! Вы им занимаетесь? Как здорово! На чьей вы стороне?
— На стороне защиты.
— Ура!
— С чего такие ликование и радость?
— Ну, это ведь гораздо интереснее и труднее, не так ли?
— Боюсь, что да. Кстати, вы не знакомы с мисс Вэйн?
— И да, и нет. Я видела ее с компанией Бойса — Воэна.
— Она вам симпатична?
— Не скажу, чтобы очень.
— А он? Я имею в виду Бойса.
— Сердце мое осталось к нему равнодушным.
— Я спросил, был ли он вам симпатичен.
— Ему нельзя было симпатизировать. В него можно было или влюбиться, или нет. Он не годился на роль веселого дружка, понимаете?
— О! А что собой представляет Воэн?