— Ну, это детали, — сказал Уимзи. — Итак, некий любезный джентльмен получает приглашение пообедать в квартире у одной своей приятельницы и познакомиться с ее юной подругой. После обеда он вдруг начинает вести себя странно и делает ей непристойное предложение. Добродетельная девица оскорблена до глубины души. Слабое сердце отказывает. Обморок. Смерть. Любезный джентльмен и его приятельница остаются с трупом на руках. Что делать? Спасительная мысль: есть же машина! До Эппингского леса — и вот они уже потирают руки, избавившись от тела. Какие сложности?
— Как это доказать — вот единственная сложность. Кстати, отпечатков на бутылке нет — одни пятна.
— Наверняка перчатки. Похоже, их надели намеренно. С какой стати обычной парочке на пикнике натягивать перчатки, перед тем как браться за бутылку?
— Ну да. Только мы не можем арестовать всех, кто носит перчатки.
— Скорблю по вам, сказал тюлень, и страшно сожалею. Не хотелось бы мне оказаться на вашем месте. А что насчет инъекций?
— Полный порядок. Мы побеседовали и с аптекарем, и с врачом. Миссис Форрест страдает от сильной невралгии, поэтому иногда ей необходимы уколы. Ничего подозрительного, никаких наркотиков. Лекарство несильное, убить им никак нельзя. Потом, я ведь уже сказал, что в теле не было обнаружено ни следов морфина, ни ядов.
— Да-да, — кивнул Уимзи. Несколько минут он молчал, уставившись на пламя в камине. — Думаю, пора дать заметку в газеты, — внезапно заключил он.
— Да. Мы уже отправили им результаты вскрытия. Завтра они напишут, что смерть была естественной, и мы закроем это дело.
— Хорошо. Чем меньше шума, тем лучше. Кстати, что насчет ее сестры, из Канады?
— Совсем забыл! Три дня назад мы получили от нее телеграмму. Она приезжает.
— Да что вы? На каком корабле?
— «Звезда Квебека» — ожидается в следующую пятницу.
— Хм… Нам надо ее перехватить. Вы поедете встречать корабль?
— Ну нет! С какой стати?
— Думаю, мы должны его встретить. Конечно, я немного успокоился, но все-таки не совсем. Съезжу-ка я сам, если вы не против. Я хочу разобраться в истории со старой мисс Доусон и на сей раз не допущу, чтобы у сестрицы случился сердечный приступ, пока я не поговорю с ней.
— Думаю, вы все преувеличиваете, Питер.
— Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — сказал лорд Уимзи. — Хотите еще виски? Не стесняйтесь. Да, а что вы думаете о послании мисс Климпсон?
— Не вижу в нем ничего особенного.
— Да?
— Есть кое-какие странности, но в целом — ничего такого.
— Ага. Но теперь мы знаем, что папаша мисс Уиттакер был очень зол, когда мисс Доусон получила денежки, на которые он сам имел виды.
— Вы же не будете подозревать его в убийстве мисс Доусон, Питер! Он умер задолго до нее, а деньги так и так отошли к его дочери.
— Знаю. Но представьте себе: что, если мисс Доусон передумала? Вдруг она поссорилась с Мэри Уиттакер и решила завещать деньги кому-то другому?
— О, понимаю, и та устранила ее до того, как она изменила завещание?
— Но ведь такое возможно!
— Конечно. Только это идет вразрез с тем, что мы уже знаем: мисс Доусон отказывалась заниматься завещанием!
— Верно — пока она была в хороших отношениях с Мэри. Но как насчет того утра, о котором упоминала сестра Филлитер, когда больная сказала, что ее пытаются свести в могилу раньше времени? Мэри могла потерять терпение от того, что ее тетушка никак не хотела отправляться на тот свет. И если мисс Доусон узнала об этом, она наверняка расстроилась, а, расстроившись, могла выразиться в том смысле, что предпочитает завешать свои деньги кому-нибудь другому — так сказать, в качестве страховки против своей преждевременной кончины.
— Так почему она не послала за нотариусом?
— Может, и послала бы. Только она же была прикована к постели и совершенно беспомощна. Мэри вполне могла помешать ей связаться с ним.
— Звучит печально.