Таким образом, он возвратился к своей службе (я уверен) с явным намерением быть убитым, но получил лишь звание майора и вознаграждение за некоторую неожиданно удачную операцию по сбору сведений в немецком тылу. В 1918 году он подорвался и был засыпан землей в воронке от снаряда около Кодри, что послужило причиной длительного нервного срыва. После этого он обосновался у себя в квартире на Пиккадилли, с человеком по имени Бантер (он ранее служил сержантом и был ему предан), и начал приходить в себя.
Хочу сказать, что я был готов ко всему. Он потерял всю свою прекрасную открытость, никому не доверял, включая свою мать и меня, перенял малопонятную легкомысленность манер и позы дилетанта и стал фактически законченным комиком. Он был богат и мог делать, что хотел, и для меня стало родом сардонического развлечения наблюдать за усилиями послевоенного женского Лондона, пытающегося покорить Питера.
— Не может же, — сказала одна матрона, жаждущая заполучить Питера, — бедный Питер жить подобно отшельнику.
— Госпожа, — сказал я, — если бы он мог, он не был бы Питером.
Нет, с этой точки зрения я о нем не беспокоился. Но я не мог не думать, что для человека с его способностями опасно ничем не заниматься, и сказал ему об этом.
В 1921 году было дело об аттенбургских изумрудах. О нем никогда не писали в газетах, но оно произвело фурор даже в тот неспокойный период. Суд над вором был чередой захватывающих событий, и самый волнительный момент наступил тогда, когда лорд Уимзи направился к месту дачи свидетельских показаний как главный свидетель стороны обвинения.
Это была слава с местью. Для опытного офицера разведки, я предполагаю, расследование не составило каких-либо затруднений; но «благородный сыщик» — это было что-то новое и захватывающее. Джеральд был разъярен; лично я не возражал против того, что Питер делал, если он делал что-то. Я видел, что он получал удовольствие от работы, и мне понравился человек из Скотланд-Ярда, с которым он познакомился в ходе слушания дела. Чарльз Паркер — тихий, разумный, воспитанный парень, он стал хорошим другом и шурином Питеру. У него ценное качество — нравиться людям без стремления вывернуть их наизнанку.
Единственной неприятностью в новом хобби Питера было то, что это стало больше чем хобби, если это вообще можно назвать хобби для джентльмена. Вы не можете вешать убийц ради своего развлечения. Интеллект Питера тянул его в одну сторону, нервы — в другую, и я начал бояться, что они разорвут его на части. В конце каждого случая ему снились старые кошмары и контузия напоминала о себе. И вдруг Джеральд — Джеральд, большой болван, постоянно нападавший на Питера за его печально известную полицейскую деятельность и считавший, что это приведет его к полной деградации — обвиняется в убийстве и занимает место подсудимого в суде палаты лордов, которая выставила все усилия Питера далеко не в лучшем свете.
Питер вытянул своего брата из этой передряги и, к моему облегчению, поступил совершенно по-человечески, напившись по этому поводу. Теперь он признает, что это «хобби» — его законная работа на благо общества, и проявляет достаточный интерес в общественных делах, выполняя время от времени небольшие дипломатические поручения при содействии Министерства иностранных дел. За последние годы он стал немного свободнее в проявлении чувств, и существование этих чувств перестало его пугать.
Его самая последняя оригинальность проявилась в том, что он влюбился в девушку, которую оправдал в деле об отравлении ее возлюбленного. Она отказалась выйти за него, как поступила бы любая другая женщина. Благодарность и унизительный комплекс неполноценности не являются основой для супружества; положение было фальшивым с самого начала. На сей раз Питеру хватило здравого смысла прислушаться к моему совету.
— Мой мальчик, — сказал я, — то, что было неправильно для вас двадцать лет назад, — правильно сейчас. Теперь вы не невинные молодые люди, которые нуждаются в нежном обращении; вы — те, кто много пережил и страдал. Начни снова, — но я предупреждаю тебя, что ты будешь нуждаться во всей самодисциплине, которой когда-либо обучался.
Хорошо, он попробовал. Я не думаю, что когда-либо видел такое терпение. У девушки есть ум, характер и честность; но он должен научить ее брать, что гораздо труднее, чем уметь давать. Надеюсь, что они обретут друг друга, если не дадут своим страстям бежать впереди их воли. Думаю, он понимает, что в этом случае не может быть никакого согласия, за исключением собственной воли.
Питеру сейчас сорок пять, и он действительно остепенился. Как вы видите, мое влияние было одним из важных формирующих влияний в его карьере, и в целом я чувствую, что он оправдывает мое доверие. Он — истинный Делагарди, лишь с некоторыми чертами Уимзи (я должен быть справедлив), которые лежат в основе чувства социальной ответственности, не дающего английским землевладельцам быть полными неудачниками, откровенно говоря. Детектив или не детектив, он — ученый и джентльмен; мне было бы интересно посмотреть, каким он будет мужем и отцом. Я старею, и у меня нет собственного сына (о котором бы я знал); я был бы рад видеть Питера счастливым. Но, как говорит его мать: «У Питера всегда было все, кроме того, чего он действительно хотел», а я предполагаю, что он более удачлив, чем многие другие.
Пол Остин Делагарди
Дороти Ли Сэйерс
Идеальное убийство
ПРЕДИСЛОВИЕ
Я открыла для себя удивительные детективные рассказы довольно необычным образом, который, вероятно, вызвал бы у выдающейся писательницы невероятное возмущение, доведись ей об этом узнать. Много лет назад актер Ян Кармигел блистательно исполнил главную роль в фильмах, снятых по ее детективным рассказам. Я посмотрела их все на некоммерческом канале TV в Хантингтон-Бич, Калифорния. Помню, как ведущий шоу рассказывал о необыкновенно ярких эпизодах жизни и карьеры этой писательницы, довольно рано получившей степень в Оксфорде. Причиной же, по которой я стала повсюду искать ее рассказы, явился созданный ею персонаж — детектив-аристократ лорд Питер Уимзи.
Я никогда не была поклонницей детективного жанра, но после фильмов с блистательной игрой Яна Кармигела стала живо интересоваться детективами Дороти Сэйерс и вскоре знала все, что имело хоть малейшее отношение к лорду Питеру Уимзи: от его щегольской манеры речи до подробностей его семейных отношений. За относительно небольшой срок я крепко привязалась к нему, к его спокойному и вездесущему слуге Бантеру, вдовствующей герцогине Денверской (существовал ли когда-нибудь еще более восхитительный по аллитерации титул?), сердитому и нудному герцогу Денверу, Чарльзу Паркеру, леди Мэри… В рассказах Дороти Сэйерс я открыла для себя новый тип главного героя, которого сразу же полюбила: он живет проблемами реальной жизни, органично вплетен в повествование, а не вносит путаницу в сюжет. За его размышлениями интересно не только следить, но и включаться вместе с героем в процесс раскрытия преступления.
Необходимо отметить, что в отличие от других писателей таинственного «золотого века», загонявших себя в рамки детективного жанра, где непременно присутствовали трупы, огромное количество подозреваемых и отвлекающие внимание читателя приемы, Сэйерс в создании сюжетного полотна не признавала никаких ограничений. Преступление и его расследование были лишь основой, это был «скелет в шкафу» (как говорят англичане, он есть в каждой семье), к которому писательница затем прикрепляла мускулы, органы, кровеносные сосуды. Скелет оживал, обретал неповторимые характерные черты, и начиналась новая история рассказа. Сэйерс создавала свои произведения так, как ткут гобелен: читатель не может не чувствовать обстановку, окружающую героев, каждый персонаж по-своему интересен и неповторим. В ее книгах всегда есть глубокий смысл, разрабатывая основную тему, она виртуозно использует литературные символы. Иными словами, в своем подходе к детективному жанру Сэйерс делает то, что я называю «пленных не брать». Она не опускается до уровня своих читателей, напротив, она верит, что ее читатели умны и смогут соответствовать ее представлению о них.
Я обнаружила в ее рассказах изобилие, многообразие приемов, которых мне не доводилось встречать в детективах ранее. Я была поражена удивительно точным использованием деталей: рассказывает ли она о том, как звонит колокольчик в «Девяти портных», или о необычном использовании мышьяка в «Силе яда». Автор прекрасно разбирается во всем, о чем пишет, — начиная от криптографии до виноделия; описание периода между войнами — полного безрассудства, отмеченного смертью одной и рождением другой, более коварной и лживой системы, — становится незабываемым.
Стремление раскрывать сущность человеческих отношений — вот что и по сей день продолжает удивлять в произведениях Д. Сэйерс. Страсти, которые владеют персонажами, созданными восемьдесят лет назад, столь же сильны, как сегодня, и так же волнуют читателей. Хотя Англия времен во многом изменилась, но и ныне одним из истинных удовольствий, заставляющих брать в руки ее книги, является желание постичь суть человеческой природы, которую никакое время изменить не может, хотя наши представления и восприятие мира волею обстоятельств становятся иными. Да и преступления — более жестокими…
В начале своей карьеры писателя криминального жанра я заявила, что буду удовлетворена, если когда-либо мое имя будет упомянуто в том же контексте, что и имя Дороти Сэйерс. Я счастлива, что после выхода в свет моего первого произведения это произошло. Но если мне когда-либо удастся подарить читателям столько же удовольствия, сколько дарит Д. Сэйерс своими рассказами с участием детектива Уимзи, тогда я буду считать, что по-настоящему добилась успеха.
Несомненно, переиздание ее рассказов — всегда событие. Каждое следующее поколение читателей приветствует ее. Они отправляются в увлекательное путешествие в компании незабываемого попутчика. Во времена сомнений и тревог кто-то, возможно, вспомнит и Шерлока Холмса, и Эркюля Пуаро, и мисс Марпл благодаря их умению распутывать клубки хитроумных интриг и преступлений. Но если кому-то захочется успокоиться и достойно вынести все превратности судьбы, он не найдет ничего лучше, чем бросить якорь в гавани лорда Питера Уимзи.
Хантингтон-Бич,
Элизабет Джордж
Калифорния
Май 27, 2003
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ
1
Краем уха
— Но если он предполагал, что женщину убили…