— Нет, сэр… я хотел сказать, да, сэр.
— Тогда, пожалуйста, думайте, что вы говорите теперь.
— Да, сэр.
— Вы говорите, что взяли все те важные письма из дома, не имея на это полномочий и не рассказав об этом полиции?
— У меня был приказ, сэр.
— Чей?
— Это было распоряжение его светлости, сэр.
— Ах! Распоряжение его светлости. Когда вы получили это распоряжение?
— Это часть моих ежедневных обязанностей, сэр, — относить по утрам почтовую сумку на почту.
— А разве вам не приходило в голову, что в случае, подобном этому, надлежащее информирование полиции могло быть более важным, чем эти распоряжения?
— Нет, сэр.
Раздосадованный сэр Вигмор сел на свое место, и сэр Импи снова взял свидетеля в свои руки.
— Мысль об этом письме, доставленном капитану Кэткарту, никогда не приходила вам в голову между днем смерти и днем, когда мистер Мурблс спросил вас об этом?
— Ну, это приходило мне в голову в некоторой степени, сэр.
— Когда это было?
— Перед заседанием расширенной коллегии присяжных, сэр.
— И как случилось, что вы не сказали об этом тогда?
— Джентльмен сказал, что я должен ограничиться ответами на вопросы и не добавлять ничего от себя, сэр.
— Кто был этот очень безапелляционный джентльмен?
— Адвокат, который спустился вниз задать вопросы для королевской власти, сэр.
— Спасибо, — вежливо сказал сэр Импи. Он сел и наклонившись, сказал мистеру Глиббери что-то, очевидно, очень забавное.
Вопрос письма далее исследовался в допросе достопочтенного Фредди. Сэр Вигмор Вринчинг затратил много усилий на подтверждение этим свидетелем того факта, что умерший обладал прекрасным здоровьем и отличным настроением, когда удалился в спальню вечером в среду, и говорил о своей приближающейся женитьбе.
— Видите ли, он казался особенно счастливым, — сказал достопочтенный Фредди.
— Особенно каким? — спросил председатель суда пэров.
— Счастливым, ваша честь, — сказал сэр Вигмор с подобострастным поклоном.
— Я не знаю, является ли это слово книжным, — сказал его светлость, включая его в свои заметки с дотошной точностью, — но я понимаю его как синоним слова «веселый».
Достопочтенный Фредди, обращаясь к суду, сказал, что он подразумевал больше, чем только веселый, — более оживленный и радостный.
— Можем мы рассматривать ваше заявление как то, что он был в исключительно отличном настроении? — предположил адвокат.
— Рассматривайте это заявление как любое настроение, которое вам нравится, — пробормотал свидетель, добавив: — Возьмите за ориентир Джона Бега.
— Покойный был особенно оживлен и весел, когда собирался ложиться спать, — сказал сэр Вигмор, сердито нахмурившись, — и собирался жениться в ближайшем будущем. Является ли это предположение истинным утверждением о его состоянии?