— Какой я дурак, Бантер, — сказал лорд Питер.
— Нисколько, мой лорд.
— Не двигайся, продолжай говорить.
— Да, мой лорд.
Питер поискал справа и нащупал рукав Бантера.
— Ох! Что же нам теперь делать?
— Не могу сказать, мой лорд, не имея никакого опыта. Имеет ли это… явление какие-либо привычки, мой лорд?
— Никаких постоянных привычек, я полагаю. Иногда он перемещается. В другое время остается в одном месте несколько дней. Мы можем прождать здесь ночь и посмотреть, не поднимется ли он на рассвете.
— Да, мой лорд. К несчастью, несколько влажновато.
— Несколько… как вы говорите, — согласился его милость с коротким смешком.
Бантер чихнул и смущенно извинился.
— Если мы будем продолжать идти на юго-восток, — сказал его милость, — мы выйдем прямо к Грайдерс-Холлу, и тогда им придется приютить нас на ночь или дать провожатого. У меня есть фонарик в кармане, и мы можем идти по компасу… О, проклятие!
— Мой лорд?
— У меня не та палка. Черт побери! Никакого компаса, Бантер, мы пропали.
— Разве мы не можем продолжать спускаться, мой лорд?
Лорд Питер колебался. Воспоминания о том, что он слышал и читал, всплыли в его памяти, говоря, что восхождение и спуск кажутся очень похожими в тумане. К тому же они шли в полном сумраке. Трудно поверить, что ты действительно беспомощен. Холод был ледяной.
— Придется попробовать, — сказал он со слабой надеждой.
— Я слышал, мой лорд, что в тумане человек всегда ходит по кругу, — сказал мистер Бантер, охваченный запоздалым сомнением.
— Не на склоне, конечно, — сказал лорд Питер, начиная чувствовать себя смелее из явного упрямства.
Бантер, будучи не в своей стихии, не мог ничего предложить на этот раз.
— Вряд ли мы можем оказаться в худшем положении, чем сейчас, — сказал лорд Питер. — Мы попробуем идти и будем продолжать кричать.
Он схватил руку Бантера, и они осторожно зашагали вперед в густую неприветливость тумана.
Как долго продолжался этот кошмар, ни один из них не мог сказать. Мир вокруг них как будто умер. Их собственные крики ужасали их; когда они прекращали кричать, мертвая тишина становилась еще более ужасающей. Они шли, спотыкаясь о кустики толстого вереска. Было удивительно, как в условиях отсутствия видимости они преувеличивали неровности земли. Лишь с очень небольшой долей уверенности они могли отличить подъем от спуска. Они окоченели от холода, но тем не менее пот струился по их лицам, на которых застыли напряжение и страх.
Внезапно — непосредственно перед ними, как казалось, но только на расстоянии нескольких ярдов — раздался протяжный, ужасный вопль, за ним еще и еще.
— Мой бог! Что это?
— Это лошадь, мой лорд.
— Конечно. — Они вспомнили, что слышали крик лошадей, похожий на этот, когда рядом с Поупрингом горела конюшня…
— Бедный малый, — сказал Питер. Он импульсивно двинулся в направлении звука, выпуская руку Бантера.
— Вернитесь, эй, лорд! — закричал слуга в отчаянии. А затем с испугом от ужасной догадки: — Ради бога, остановитесь, мой лорд, — трясина!
Резкий крик в кромешной темноте.