— Превосходно, превосходно, — сказал сэр Импи.
— Да, но мы решили не обращаться в суд, — сказал мистер Мурблс, качая головой.
— Вот как! О, мой дорогой Уимзи, так дело не пойдет. Адвокатам тоже нужно на что-то жить, знаете ли. Ваша сестра? Я не имел удовольствия встретиться с вами в Ридлсдейле, леди Мэри. Я полагаю, вы полностью выздоровели.
— Полностью, спасибо, — сказала Мэри со значением.
— Мистер Паркер, конечно, ваше имя очень известно. Вот Уимзи ничего не может сделать без вас, я знаю.
Мурблс, действительно ли эти господа располагают ценной информацией? Я очень заинтересован этим делом.
— Но только не прямо сейчас, — сказал поверенный.
— Конечно, нет. Сейчас меня ничто не волнует больше этого превосходного куска баранины. Простите мою жадность.
— Хорошо; ну, в общем, — сказал мистер Мурблс, тихо просияв, — давайте приступим. Я боюсь, мои дорогие молодые люди, что я слишком старомоден, чтобы принять современную практику распития коктейлей.
— Совершенно правильно, — сказал Уимзи решительно. — К тому же отбивает аппетит и портит пищеварение. Это не в английских традициях — ужасное кощунство в этом старом доме. Пришла из Америки — в результате попала под запрет. Вот что случается с людьми, которые не понимают, как пить. Боже, благослови меня; сэр, вот это да, вы подаете нам знаменитый кларет. Это большой грех — упоминать коктейль в его присутствии.
— Да, — сказал мистер Мурблс, — да, это — «Лафит-75». Он очень редкий, очень редкий, я достаю его для тех, кому под пятьдесят, но вы, лорд Питер, умеете разбираться в таких вещах, что сделало бы честь человеку вдвое старше вас.
— Большое спасибо, сэр; я глубоко ценю ваше мнение. Могу я разлить вино, сэр?
— Давайте, давайте. Мы позаботимся о себе сами, Симпсон, спасибо. После обеда, — продолжал мистер Мурблс, — я предложу вам попробовать кое-что действительно любопытное. Один мой старый странный клиент умер на днях и оставил мне дюжину порта-47.
— Господи! — воскликнул Питер. — 47! Едва ли его можно будет пить, не так ли, сэр?
— Я очень опасаюсь, — ответил мистер Мурблс, — что это так. Какая жалость. Но я чувствую, что следует отдать дань уважения столь заслуженной старине.
— Зато потом можно говорить, что пробовал это, — сказал Питер. — Подобно тому, как увидеть божественную Сару, знаете ли. Голос пропал, расцвет позади, интерес ушел, но по-прежнему классика.
— Ах, — сказал мистер Мурблс. — Я помню ее в дни расцвета. Мы, много повидавшие парни, владеем в качестве компенсации некоторыми замечательными воспоминаниями.
— Совершенно верно, сэр, — сказал Питер, — и вы накопите их еще намного больше. Но что тот старый джентльмен сделал с вином, у которого минуло лучшее время?
— Мистер Фитерстоун был исключительным человеком, — сказал мистер Мурблс. — И все же я не понимаю. Он, возможно, был глубоко мудр. У него была репутация чрезвычайного скряги. Он никогда не покупал нового костюма, никогда не брал отпуск, никогда не женился, жил всю жизнь в тех же темных, узких комнатах, которые он занимал, будучи не имеющим практики адвокатом. Но он унаследовал огромное состояние своего отца, с которого и получал проценты. Вино принадлежало старику, который умер в 1860-м, когда моему клиенту было тридцать четыре. Ему — сыну, я подразумеваю, было девяносто шесть, когда он умер. Он говорил, что никакое удовольствие никогда не соответствовало ожиданию, и поэтому жил подобно отшельнику — ничего не делал, но планировал все, что мог бы сделать. Он написал детально разработанный дневник, содержащий, день за днем, отчет об этом призрачном существовании, о вещах, которых он никогда не имел возможности испытать в действительности. Дневник описывал поминутно блаженную супружескую жизнь с женщиной его мечтаний. Каждый раз на Рождество и Пасху бутылка '47 торжественно ставилась на стол и торжественно Удалялась, нераскрытая, после завершения его скромной трапезы. Его как примерного христианина ожидало большое счастье после смерти, но, как видите, он откладывал удовольствие максимально долго. Он умер со словами: «Правоверным было обещано…» — чувствуя под конец потребность в гарантии. Весьма исключительный человек, весьма исключительный, действительно сильно отличающийся от активного современного поколения.
— Как любопытно и трогательно, — сказала Мэри.
— Возможно, он когда-то решался осуществить что-либо недосягаемое, — сказал Паркер.
— Ну, я не знаю, — сказал мистер Мурблс. — Люди обычно говорили, что женщина его мечты не всегда была мечтой, но он так и не смог сделать ей предложение.
— Ах, — сказал сэр Импи оживленно, — чем больше я вижу и слышу в судах, тем более склонен полагать, что мистер Фитерстоун выбрал лучший вариант.
— И намерены последовать его примеру — во всяком случае, в этом отношении? А, сэр Импи! — ответил мистер Мурблс с легким хихиканьем.
Мистер Паркер поглядел в окно. Начинался дождь.
Как и следовало ожидать, порт-47 оказался выдохшимся; слабый призрак былого пламени и аромата витал над ним. Лорд Питер с минуту держал свой стакан.
— Это походит на вкус страсти, которая пропустила свой полдень и начала истощаться, — сказал он с внезапной серьезностью. — Единственное, что остается сделать — это смело признать, что она умирает, и покончить с ней. — Решительным движением он вылил остаток вина в огонь. Насмешливая улыбка возвратилась на его лицо:
Что мне нравится в Клайве,
так это то, что он больше не жив…
Много чего можно сказать о том, каково быть мертвым.