— То, что Уикхем спасен, — чудо, хотя, надо сказать, присяжные вынесли нелогичный и неправильный вердикт: подсудимого не следовало признавать виновным, — сказал Дарси.
— Не могу согласиться, — возразил Элвестон. — Признание обвиняемого свидетели повторили дважды, и присяжные этому поверили. К тому же слишком многое осталось необъяснимым. Неужели капитан Денни вышел из коляски и побежал в густой и незнакомый лес в такую непогоду, только чтобы избежать неловкости при появлении миссис Уикхем в Пемберли? В конце концов, она сестра миссис Дарси. Скорее уж можно подумать, что Уикхем втянул капитана в некую противозаконную деятельность в Лондоне, а когда Денни отказался принимать в ней участие, заставил его навеки замолкнуть прежде, чем они покинули Дербишир.
Но было еще кое-что, способствовавшее такому вердикту, о чем я узнал, поговорив с одним из присяжных, пока еще находился в суде. Насколько известно, у старшины присяжных есть овдовевшая племянница, которую он нежно любит, ее муж принимал участие в Ирландском восстании и был убит. С тех пор он питает непримиримую вражду к армии. Будь это известно, Уикхем, несомненно, мог дать ему отвод, но у старшины другая фамилия, и его секрет остался нераскрытым. Уикхем еще до суда дал понять, что не собирается давать отвод кому-то из жюри, хотя у него было такое право, или обеспечить трех свидетелей, которые охарактеризовали бы его. С самого начала он держался как оптимист или, скорее, как фаталист. Заслуженный офицер, раненный при исполнении воинских обязанностей, теперь оказался судим своей страной. Если его честного слова, подкрепленного клятвой, недостаточно, то где ему искать справедливость?
— Меня мучает один вопрос — хотелось бы знать ваше мнение, — сказал Дарси. — Вы действительно верите, Элвестон, что умирающий мог нанести этот первый удар?
— Верю, — ответил Элвестон. — В своей практике я встречался с такими случаями, когда смертельно больные люди в критические моменты проявляли исключительную силу. Сам удар был слабый, и после этого он недолго ковылял в лесу, но я не верю, что до постели он добрался без посторонней помощи. Скорее всего Уилл оставил дверь приоткрытой, мать вышла, нашла его, помогла дойти до дома и уложила в постель. Возможно, именно она вытерла кочергу и сожгла платок. Но я думаю, и, уверен, вы тоже, что вынесение этих подозрений на суд публики не послужило бы на пользу правосудию. Доказательств нет, и никогда не будет, и, полагаю, надо радоваться скорому королевскому помилованию и тому, что Уикхем, показавший замечательную выдержку во время испытания, обретет свободу и начнет, будем надеяться, новую, более удачливую жизнь.
Ранний ужин прошел почти в полном молчании. Дарси ожидал, что избавление Уикхема от публичного повешения будет таким радостным событием, что все прочие тревоги отступят, но, когда этот главный предмет тревог исчез, на него навалились мелкие. Какую историю они услышат от Уикхема? Как им с Элизабет избежать во время пребывания у Гардинеров кошмара публичного любопытства и какую роль играл (если играл) полковник в этой таинственной истории? Ему отчаянно хотелось оказаться в Пемберли, и еще его грызло предчувствие, которое он счел необоснованным, что там не все в порядке. Он знал, что Элизабет, как и он сам, последние месяцы редко спала крепким сном, и груз на сердце от неминуемого несчастья (она это тоже чувствовала) был следствием чудовищной усталости тела и духа. Остальные за столом тоже испытывали чувство вины из-за того, что не могут достойно отпраздновать поистине чудесное освобождение. Мистер и миссис Гардинер были, как всегда, внимательны, но заказанный миссис Гардинер изысканный обед остался почти нетронутым, и гости поспешили на покой вскоре после того, как подали последнее блюдо.
За завтраком стало заметно, что настроение у всех поднялось; первая ночь без ужасных сновидений принесла отдых и крепкий сон, и теперь они были готовы к встрече с новым днем. Полковник все еще был в Лондоне и приехал на Грейсчерч-стрит. Поздоровавшись с мистером и миссис Гардинер, он сказал:
— Мне нужно рассказать тебе, Дарси, о моей роли в этой истории, теперь я имею право открыться, а ты — выслушать меня до приезда Уикхема. Хотелось бы поговорить наедине, но впоследствии ты, конечно, можешь все передать миссис Дарси.
Полковник не скрыл от хозяев цель своего визита, и миссис Гардинер предложила ему и Дарси уединиться в ее гостиной, самой удобной и тихой комнате в доме, которую она специально подготовила для подобных встреч: комната не годилась для большого числа гостей, но завтра, когда Элвестон приедет с Уикхемом, знаменательная встреча состоится именно в ней.
Мужчины сели, и полковник подался немного вперед, ближе к собеседнику.
— Для меня важно изложить свою версию раньше Уикхема — тогда ты сможешь сопоставить оба наши рассказа. Ни у одного из нас нет причин гордиться собой, но я все время старался поступать как лучше и, желая поддержать Уикхема, сказал, что верю и в его добрые намерения. Я не собираюсь оправдываться, просто хочу объяснить свое поведение и постараюсь сделать это как можно короче.
В конце ноября 1802 года, находясь в своей лондонской резиденции, я получил письмо от Уикхема. В кратком послании он сообщал, что у него неприятности и он очень рассчитывает на встречу в надежде получить совет и некоторую помощь. Мне совсем не хотелось заниматься его делами, но я был ему обязан и не смог отказать. Во время Ирландского бунта он спас молодого капитана, моего крестника, служившего под моим началом; тяжело раненный, тот лежал на поле боя. Руперт недолго жил после ранения, но зато у его матери — и у меня — появилась возможность проститься с ним и сделать все, чтобы он умер спокойно. Такой поступок не забудет ни один благородный человек, и потому, прочитав письмо, я согласился встретиться с ним.
История оказалась заурядной и была рассказана им весьма бесхитростно. Как тебе известно, в Хаймартене регулярно принимали его жену, но не его, и в таких случаях он останавливался в местной гостинице или меблированных комнатах, стараясь устроиться как можно дешевле и вовсю развлекаясь, пока миссис Уикхем не снисходила до того, чтобы присоединиться к нему. Жизнь в то время у них не ладилась — существовали словно на перекладных. Уйдя из армии — чрезвычайно неумный поступок, на мой взгляд, — Уикхем сменил много работ, нигде подолгу не задерживаясь. Его последнее место — служба у баронета, сэра Уолтера Элиота. Уикхем не откровенничал и не называл причины, почему он оставил это место, но дал понять, что баронет легко поддался чарам миссис Уикхем, что не понравилось мисс Элиот, а он не гнушался заигрывать с самой леди. Все это я рассказываю, чтобы ты знал, какую жизнь они тогда вели. Уикхем искал новую работу, а миссис Уикхем нашла удобное, хотя и временное жилище у миссис Бингли в Хаймартене, предоставив мужа самому себе.
Ты, наверное, помнишь лето 1802 года — теплое и лучезарное, и поэтому, экономя деньги, Уикхем какое-то время спал на природе, что не в тягость для бывшего солдата. Он всегда любил лес в Пемберли и проходил пешком много миль от гостиницы неподалеку от Ламтона, чтобы провести там несколько дней и ночей, ночуя под деревьями. В этом лесу он и встретил Луизу Бидуэлл. Ей тоже было скучно и одиноко. Она прекратила работать в Пемберли, чтобы помогать матери ухаживать за больным братом, а обремененный многими обязанностями жених Луизы редко ее навещал. С Уикхемом она познакомилась случайно. Тот никогда не пропускал хорошенькой женщины, и результат этой встречи был предсказуем, учитывая его характер и ее чувствительность. Они стали часто встречаться; заподозрив, что ждет ребенка, Луиза сказала об этом Уикхему. Поначалу он проявил больше великодушия и сочувствия, чем можно было ожидать; по-видимому, она ему действительно нравилась, а может, он даже немного влюбился. Но вне зависимости от его мотивов или чувств они составили совместный план. Она напишет письмо замужней сестре, живущей в Бирмингеме, поедет туда заранее, пока ее положение еще незаметно, там родит ребенка, которого выдадут за ребенка сестры. Уикхем надеялся, что мистер и миссис Симпкинс возьмут на себя ответственность за воспитание малыша как родного, но понимал, что это потребует денег. За этим он и пришел ко мне, и я действительно не знаю, где еще он мог искать помощи.
Хотя я не заблуждался относительно его характера, но никогда не испытывал к нему такого ожесточения, как ты, Дарси, и решил помочь. Был мотив и сильнее — желание уберечь Пемберли от всякого намека на скандал. Учитывая брак Уикхема и мисс Лидии Беннет, этот ребенок, пусть и незаконный, был бы племянником или племянницей тебе и миссис Дарси, а также Бингли. Мы договорились, что я дам ему взаймы тридцать фунтов без процентов с выплатой в рассрочку. Я не надеялся на возврат денег, но потратить такую сумму мог, и дал бы ему еще больше, только бы незаконный ребенок Джорджа Уикхема не жил в поместье Пемберли и не играл в вашем лесу.
— Твоя щедрость граничит с эксцентричностью, а если знать этого человека, как знаешь его ты, можно назвать это глупостью. Думаю, у тебя здесь больше личный интерес, а не забота о чистоте леса в Пемберли, — сказал Дарси.
— Если и так, то в этом нет ничего плохого. Признаю, что в то время у меня были желания, более того, ожидания, и они не казались неразумными, хотя теперь ясно, что им никогда не сбыться. Но если б ты, когда у меня еще была надежда на счастье, знал, что я делаю, то и сам бы придумал план по спасению дома и себя от бесчестья и позора.
Не дожидаясь ответа, полковник продолжил:
— План был довольно простой. После родов Луиза возвращается с младенцем в Лесной коттедж под предлогом, что родители и брат хотят видеть нового внука и племянника. Уикхему тоже важно знать, что ребенок живой и здоровый. Деньги передаются утром в день бала леди Энн, когда Луиза и Уикхем могут быть спокойны: все заняты в главном доме. Экипаж будет ждать ее на лесной дороге. Луиза отвезет тогда мальчика сестре и Майклу Симпкинсу. В урочное время в Лесном коттедже будут только миссис Бидуэлл и Уилл — единственные люди, посвященные в этот план. Такую тайну не сберечь от матери, да и от брата, с которым Луиза очень близка и который к тому же никогда не выходит из дома; но все трое настроены категорично: Бидуэлл не должен об этом узнать. Матери и брату Луиза сказала, что отец ребенка — офицер национальной гвардии, покинувший Ламтон прошлым летом. Тогда она не знала, что ее любовник Уикхем.
Полковник замолк, взял бокал вина и стал медленно пить. Оба молчали, никто не нарушал тишину. Прошло по меньшей мере две минуты, прежде чем он заговорил снова:
— Мы с Уикхемом считали, что все сложилось неплохо. Ребенок будет жить в семье любящих родственников и никогда не узнает своих настоящих родителей; Луиза выйдет замуж, как и намеревалась, за подходящего жениха, тем дело и кончится.
Но Уикхем не тот человек, который будет действовать в одиночку, если можно найти союзника или компаньона, — тут ему недостает благоразумия, возможно, этим объясняется его безрассудный поступок, когда, спасаясь от кредиторов и обязательств в Брайтоне, он бежал, прихватив с собой Лидию Беннет. Во всяком случае, он посвятил в историю с малышом своего друга Денни и, более подробно, миссис Янг, которая, похоже, контролирует его жизнь с юности. Думаю, это она материально поддерживала его и миссис Уикхем, пока он не работал. Он попросил миссис Янг тайно прийти в лес и оценить развитие малыша, что она и сделала, остановившись в нашем графстве как гость и договорившись встретиться с Луизой и ребенком в лесу. Результат был, однако, не совсем удачный: миссис Янг тут же прониклась симпатией к малышу и решила сама усыновить его. Но потом то, что казалось бедой, превратилось в свою противоположность: Майкл Симпкинс написал, что не готов воспитывать чужого ребенка. Вероятно, отношения между сестрами в последние месяцы беременности складывались не лучшим образом; кроме того, у миссис Симпкинс было уже трое детей и, конечно, появятся еще. Три недели они за ним присмотрят, писал Майкл, дав тем самым Луизе время найти ему другое место. Эти новости Луиза передала Уикхему, а он — миссис Янг. Луиза была в отчаянии. Ей предстояло за короткое время найти дом для малыша; последовавшее вскоре предложение миссис Янг казалось разрешением всех проблем.
Уикхем рассказал миссис Янг о моем участии в деле, об обещанных тридцати фунтах, которые я в действительности уже передал Уикхему. Ей было известно, что я обязательно буду на балу, как неукоснительно поступаю всегда, когда нахожусь в отпуске: ведь Уикхем считал своей обязанностью знать, что происходит в Пемберли — в основном из донесений своей жены, которая часто гостит в Хаймартене. Миссис Янг написала на мой лондонский адрес, что хотела бы усыновить ребенка, и остановится в «Кингз-Армс» на два дня, чтобы обсудить эту возможность со мной, понимая, что я заинтересованная сторона. Встречу назначили на девять часов вечера в день перед балом леди Энн, когда, по ее предположению, все будут настолько заняты, что не заметят мое отсутствие. Не сомневаюсь, Дарси, что ты счел мое поведение странным и невежливым, когда я неожиданно ушел из музыкального салона под предлогом, что хочу совершить верховую прогулку. Я не мог уклониться от встречи, хотя догадывался, что у дамы на уме. Ты ведь помнишь, какой привлекательной и элегантной она была в нашу первую встречу, да и теперь, восемь лет спустя, была по-прежнему красива, хотя с первого взгляда я ее бы не узнал.
Она была очень убедительна. Ты, наверное, помнишь, Дарси, что я видел ее лишь однажды, когда мы беседовали с ней как с возможной компаньонкой для мисс Джорджианы, и знаешь, какое впечатление она может производить, какой искренней может казаться. Видно, что она весьма состоятельна — прибыла в гостиницу в собственной карете, с собственным кучером и горничной. Миссис Янг продемонстрировала банковские счета, показывающие, что она в состоянии обеспечить ребенка, но прибавила — с легкой улыбкой, — что она женщина предусмотрительная и хочет, чтобы сумма за ребенка была удвоена, зато в дальнейшем не ждет никаких платежей. Если она усыновит мальчика, он навсегда исчезнет из Пемберли.
— Ты оказался во власти женщины, о которой известно, что она порочна и почти наверняка шантажистка, — сказал Дарси. — Откуда у нее такое богатство, если официально она получает только плату от жильцов? По нашему прежнему опыту ты знаешь, что она собой представляет.
— Прежний опыт — только твой, Дарси, не мой, — возразил полковник. — Признаю, взять ее в компаньонки к мисс Дарси — наше общее решение, но больше я с ней не виделся, вплоть до теперешней встречи. Возможно, у тебя позже были с ней какие-то дела, но я в них не посвящен, да и не имею такого желания. Выслушав ее и изучив привезенные документы, я убедился, что предложенное ею решение проблемы с ребенком Луизы — разумное и правильное. Миссис Янг явно полюбила малыша и хотела взять на себя ответственность за его содержание и образование; к тому же он навсегда покидает Пемберли и не будет иметь к поместью никакого отношения. Об этом я подумал в первую очередь, и, верю, ты на моем месте сделал бы то же самое. Я не хотел пойти против желаний матери в отношении ее ребенка, и не пошел.
— Ты считаешь, что Луиза обрадовалась бы, узнав, что ее дитя отдали шантажистке и содержанке? Ты действительно веришь, что миссис Янг не приходила бы к тебе за деньгами снова и снова?
Полковник улыбнулся:
— Дарси, я всякий раз удивляюсь твоей наивности, тому, как мало ты знаешь жизнь за пределами твоего любимого Пемберли. Человеческая природа не целиком черная или белая, как ты думаешь. Миссис Янг, без сомнения, шантажистка, но удачливая шантажистка, она расценивает шантаж как выгодный бизнес при условии, что он ведется благоразумно и с умом. Только неудачливые шантажисты кончают жизнь в тюрьме или на виселице. Она спрашивает столько денег, сколько могут заплатить ее жертвы, никогда не оставляет их банкротами, не доводит до отчаяния и держит слово. Не сомневаюсь, что ты заплатил ей за молчание, когда уволил. И разве она когда-нибудь заговорила о времени, когда отвечала за мисс Дарси? После бегства Уикхема и Лидии ты, должно быть, много отвалил ей денег за адрес беглецов, и что, разве она вспоминала о вашей сделке? Я ее не оправдываю — знаю, что она собой представляет, но считаю, что иметь с ней дело легче, чем с большинством праведников.
— Я не так наивен, Фицуильям, как ты думаешь, — сказал Дарси. — Я давно знаю стиль работы миссис Янг. Но какова судьба ее письма к тебе? Интересно, что она пообещала, чтобы заставить тебя не только поддержать ее план по усыновлению ребенка, но и увеличить гонорар? Ведь ты не такой доверчивый, чтобы рассчитывать, что Уикхем вернет тебе тридцать фунтов.