— Безусловно. Все доказательства налицо.
— Но я не хочу строить догадки, читая реалистичную прозу. Пусть автор говорит как есть. Понимаю, викторианская эпоха не располагала к открытости, однако и такая застенчивость в интимных вопросах ни к чему.
— Вот уж никогда не считала Джордж Элиот застенчивой, — улыбнулась дочь. — Впрочем, если ты так хорошо разбираешься в романах того времени, почему бы не побаловать себя и полотнами? Давай сегодня же утром отправимся в Королевскую академию[100] на выставку викторианских шедевров. Она открыта до семнадцатого. А потом, как собирались, можем пойти в Галерею Куртолда,[101] если, конечно, не пресытимся искусством.
— Вряд ли я сумею хоть чем-то пресытиться, даже искусством.
И вот наконец они столкнулись лицом к лицу с человеком из прошлого Филиппы. Ничего не попишешь, рано или поздно такое должно было случиться. Досадно только, что этим человеком оказался не кто иной, как Габриель Ломас.
Он тихо подкрался к ним во внутренней галерее, когда мать и дочь стояли перед «Банями Каракала» кисти Альма-Тадема[102] и внимательно изучали пояснения в музейном каталоге. Юноша был совершенно один, но Филиппу удивило даже не это. Зачем он вообще здесь появился?
Тронув Мэри Дактон за локоть, девушка произнесла:
— Это мой приятель, Габриель Ломас. Габриель, это моя мама. Она теперь в Лондоне, и мы решили побыть вместе.
Молодой человек проявил завидное хладнокровие. На секунду — не дольше — его надменное лицо окаменело, и пальцы чуть не смяли край каталога. Потом он с легкостью проговорил:
— Приятное времяпрепровождение, ничего не скажешь. А почему бы нам не оторваться от этих сверкающих глазных яблок и не сходить подкрепиться в «Фортнум энд Мейсон»? Ну а после я собирался заглянуть в «Тейт». Выставка Генри Мура[103] уже закрыта, но разве для ее посещения нужен особый повод?
Губы юноши улыбались, в голосе звучала приличествующая случаю смесь интереса и удовольствия, однако глаза, старательно избегавшие в открытую пялиться на мать Филиппы… Это был взгляд инквизитора. Девушка прямо посмотрела собеседнику в лицо.
— Благодарю тебя, Габриель. Мы идем в Галерею Куртолда, а отобедаем чуть позже. У нас на сегодня очень большие планы.
Филиппа знала: воспитание и гордость не позволят молодому человеку навязывать свое общество.
— Я тут беседовал по телефону с твоей приемной матерью, — как ни в чем не бывало продолжал он. — Она сказала, мол, ты залегла на дно. Меня заинтриговала ее таинственность.
— Не понимаю, с какой стати. Разве Хильда не объяснила, что я решила три месяца пожить отдельно? Проверить, как я справлюсь без их помощи, а заодно накопить материал для книги.
Вторая отговорка прозвучала довольно жеманно, и девушка предпочла бы вовсе без нее обойтись, зато в отличие от первой она больше походила на правду. Половина выпускников до сих пор «набиралась опыта» для первого романа, словно бы тот валялся подобно мусору на гладкой поверхности их прилизанных жизней.
— А как же Париж, Рим, Равенна? — допытывался Габриель. — Сначала ты вроде копила на Великое Путешествие перед Кембриджем.
— Не такое уж и великое. Мозаики Равенны подождут. У меня вся жизнь впереди.
— Может, возьмешь выходной и сходишь со мной на вечерний балет… втроем, разумеется?
Глаза Ломаса так и косились на Мэри Дактон, горя любопытством.
— Нет, Габриель, спасибо. Сейчас я ни с кем не встречаюсь. Иначе затея потеряет смысл. Не хочу ни разыскивать друзей, если станет одиноко, ни бежать домой при первых же трудностях.
— Глядя на тебя, я бы не сказал, что вам живется хорошо. С другой стороны, тебе не грозит одиночество-Женщина отстранилась от них и стала с нарочитым вниманием читать каталог, явно не желая принимать участие в беседе. Молодой человек проводил ее изумленным, слегка презрительным взором.
— Ладно, увидимся в Кембридже.
— До Кембриджа.
— Разрешишь себя подвезти?
— Ох, Габриель, не знаю! Впереди еще уйма времени. Возможно, я с тобой свяжусь.
— Что ж, как говорил Цицерон: «abiit, excessit, evasit, erupit».[104] Передавай привет Альфреду Сислею.
— Какому Сислею?
— Ну как же, «Снег в Лусьенне». Вы же собирались в Галерею Куртолда. Удачного эксперимента.
Он приподнял правую бровь, изобразив гримасу легкого сожаления, в которой девушка, однако, уловила намек на мину соучастника в заговоре. Юноша повернулся, учтиво поклонился Мэри Дактон — и был таков.
[100] Королевская академия искусств, устраивающая ежегодную летнюю выставку современной живописи и скульптуры в Берлингтон-Хаус в Лондоне, а также другие выставки, в том числе зарубежного искусства.
[101] Галерея Куртолда, ценное собрание картин в Лондоне; славится работами импрессионистов и постимпрессионистов.
[102] Лоренс, Альма-Тадем, английский живописец нидерландского происхождения.
[103] Мур, Генри (1898–1986) — английский скульптор, рисовальщик, акварелист.
[104] Ушел, скрылся, спасся, бежал (лат.).