– Они вообще очень редко похожи на убийц. На человека, способного так беззастенчиво лгать, он тоже не похож. Разве что по очень важной причине. Но люди лгут, когда боятся.
– Наверное, он сказал про часы и только тогда понял, что это подразумевает пребывание в доме.
– Да. Когда говоришь полуправду, нужно соображать молниеносно и просчитывать шаги вперед. Ложь от начала до конца будет связной и последовательной. А поскольку он, очевидно, вообще не собирался рассказывать про ссору, ему пришлось сочинять на ходу. Но я что-то не пойму, как Селлон пробрался в дом?
– Должно быть, его впустил Ноукс.
– Именно. Старый человек заперся один в доме. К нему приходит молодой, здоровый, сильный – и в страшной ярости. Затевает ссору, сквернословит и, не исключено, угрожает. Старик посылает его подальше и захлопывает окно. Молодой дубасит в дверь и хочет войти. С чего бы старику его пускать? Однако он это делает, к тому же любезно поворачивается спиной, чтобы удобнее было стукнуть его тяжелым тупым предметом. Это возможно, но, как сказал бы Аристотель, это “невероятное возможное”[932].
– Допустим, Селлон сказал, что все же достал деньги, тогда Ноукс его впустил и сел, чтобы написать… нет, расписку он, конечно, писать бы не стал. Ни строчки на бумаге. Разве что Селлон ему угрожал.
– Если бы Селлон достал деньги, Ноукс велел бы ему передать их через окно.
– Допустим, он и передал – или сказал, что передаст. Ноукс открыл окно, а Селлон в него забрался. Или он не смог бы? Проемы тут довольно узкие.
– Ты даже не представляешь, – невпопад сказал Питер, – как бодрит возможность поговорить с кем-то, кто мыслит методически. Полицейские – отличные ребята, но они усвоили один-единственный принцип расследования – жалкую фразу cui bono[933]. Они гоняются за мотивом, а ведь для этого нужен психолог. С присяжными то же самое. Если они видят мотив, то сразу норовят вынести приговор, сколько бы ни твердил им судья, что доказывать мотив не обязательно и что на нем одном нельзя строить обвинение. Ты должен показать, как все произошло, – а потом, если хочешь, можно докопаться и до мотива, подкрепить доказательства. Если преступление могло быть совершено только так и не иначе и если совершить его таким образом мог только один человек, то преступник у тебя в кармане, с мотивом или без. У нас есть Как, Когда, Где, Зачем и Кто. Знаешь Как – знаешь и Кто. Так говорил Заратустра.
– Похоже, я вышла замуж за своего единственного просвещенного читателя. С другого конца этот клубок разматывается точно так же. С художественной точки зрения это абсолютно верно.
– Я заметил: что верно в искусстве, обычно верно и в жизни. Как кто-то сказал, природа, в сущности, – закоренелый плагиатор искусства[934]. Выкладывай свою теорию, только помни, что догадаться, как можно было совершить нечто, и доказать, что нечто было совершено именно так, – не одно и то же. Прости, но твои коллеги нередко пренебрегают этим немаловажным различием. Путают внутреннюю убежденность с юридическим доказательством.
– Я в тебя сейчас чем-нибудь запущу… Слушай, а ты не думаешь, что в Ноукса чем-нибудь запустили?
Через окно? Черт! Теперь у меня сразу две теории. Нет, погоди!.. Селлон добивается, чтобы Ноукс открыл окно, и карабкается внутрь. Ты не ответил насчет ширины проемов.
– Думаю, я бы в них пролез, но я уже в плечах, чем Селлон. Хотя по принципу “пролезет голова, пролезет и все остальное”, полагаю, он бы тоже смог. Но не быстро, и Ноукс, конечно, сразу понял бы, что он собирается сделать.
– И тут наступает момент для броска. Допустим, Селлон полез в окно, а Ноукс всполошился и бросился к двери. Тогда Селлон мог что-нибудь схватить.
– Что?
– Ты прав. Вряд ли он специально взял с собой камень или что-то такое. Но мог подобрать его в саду, прежде чем вернуться к окну. Или… знаю! Пресс-папье с подоконника. Он мог его схватить и запустить в спину убегавшему Ноуксу. Так получается? Я не особо смыслю в траекториях и всем таком.
– Очень может быть. Пойду посмотрю.
– Хорошо. А, да. Тогда ему оставалось только окончательно залезть в окно, взять пресс-папье, положить на место и вылезти через то же окно.
– Да неужели?
– Конечно нет, оно же было заперто изнутри. Нет. Он закрыл и запер окно, вытащил ключи у Ноукса из кармана, открыл входную дверь, вернул ключи на место и – ну, ему пришлось уйти, оставив дверь открытой. А Ноукс, очнувшись, любезно ее за ним запер. Эту возможность нам придется допустить независимо от того, кто убийца.
– Гарриет, это блестяще. Подкопаться почти невозможно. И вот что я еще тебе скажу: Селлон – единственный, кто мог, почти ничем не рискуя, оставить дверь незапертой. Это даже было бы на руку.
– Тут я за тобой не поспеваю. Почему?
– Да потому, что он сельский полицейский. Смотри, что происходит дальше. Среди ночи он решает обойти округу. В рапорте потом напишет, что его внимание к дому привлекли свечи, все еще горевшие в гостиной. Вот почему он их не задул, о чем позаботился бы любой другой убийца. Он идет к двери – открыто. Заходит, видит, что все выглядит прилично и естественно, а затем спешит известить соседей, что какой-то бродяга проник в дом и стукнул мистера Ноукса по голове. Плохо, когда ты последним видел убитого живым, но первым обнаружить тело – это хитрый ход. Должно быть, он здорово напугался, обнаружив запертую дверь.
– Да. Наверное, это заставило его отказаться от плана. Особенно если он заглянул в окно и увидел, что Ноукса нет там, где он его оставил. Ведь занавески не были задернуты? Нет, я помню, когда мы приехали, все было открыто. Что он подумал?
– Подумал, что Ноукс остался жив, и стал ждать утра, гадая, когда – и как…
– Бедняга! А потом, когда ничего так и не произошло и Ноукс пропал – тут есть от чего помешаться.
– Если все было именно так.
– А потом приехали мы и… Наверное, он все утро торчал поблизости, ожидая худшего. Когда тело нашли, он ведь оказался тут как тут?.. Как-то это жутковато.
– Это всего лишь гипотеза. Мы ни слова из нее не можем доказать. За это вас, охотников до загадок, и не любят. Любая правдоподобная версия тут же признается разгадкой. Давай придумаем гипотезу про кого-нибудь еще. Кого бы взять? Давай миссис Раддл? Она крепкая пожилая леди, и ее не назовешь такой уж душкой.
[932] В “Поэтике” Аристотеля говорится: “Невозможное, но вероятное следует предпочитать тому, что возможно, но невероятно”. Перевод с древнегреч. В. Аппельрота.
[933] Кому выгодно (лат.).
[934] Оскар Уайльд сказал примерно это в эссе “Упадок искусства лжи”: “Жизнь действительно подражает искусству куда больше, чем искусство – жизни”.