— Суд его оправдал…
— Его обвинила прислуга, настроенная против него, но присяжные — английский суд присяжных, — не послышалась ли ей насмешка в тоне?.. — объявили его невиновным. Так и есть. — Ян как бы высказал непреложный факт, неопровержимое логикой заключение.
Алан мог бы кое-что сказать о признании невиновным и подлинной невиновности. Но Мередит на секунду замешкалась. Невольно согласилась с заключением Джеффри Пейнтера, что Уильям Оукли «удачно отделался», хотя на самом деле виновен. По крайней мере, надо до конца разобраться в записках Джеффа, прежде чем выносить окончательное заключение. Сейчас в любом случае неразумно обсуждать запретную тему.
Она тихо сказала:
— Понимаю, какой это для вас важный момент.
Про себя же подумала: для него важный. А для Дамарис и Флоренс?..
— Ну, — сказал Алан Маркби, — можно сказать, неплохой поворот для романа.
— Ничего хорошего. Я до сих пор еще не переварила.
Он долил оба бокала.
— Не удивляюсь, что объявила, будто я в жизни не угадаю, с кем познакомилась и где была. Определенно не догадался бы. Надеюсь, он настоящий?
— Вот что меня беспокоит, — сказала Мередит. — Никто никогда словом не упоминал ни про каких польских Оукли. Признаюсь, я не слишком знакома с Дамарис и Флоренс, но всегда считала их последними в роду. Господи помилуй, в субботу вечером у Пейнтеров мы о них говорили! Джефф объявил, что сестры последние Оукли из усадьбы Форуэйз, а Джулиет, которая у них недавно была, не спохватилась, не вставила: «Постойте, есть еще один польский ветеринар, специалист по лошадям, который спешит сюда со всех ног и вот-вот появится на пороге». А этот самый Ян мне сказал, что с ними переписывался и что они его ожидают. Просто не понимаю, как это возможно.
— Ну, я всю жизнь их знаю и тоже ни разу не слышал о польской ветви, — согласился Алан. — Хотя это не означает, что сестрам о ней неизвестно.
— И они никогда никому не обмолвились за столько лет? — Мередит откинулась в кресле, смахнув с глаз темную прядь.
— Посмотрим с их точки зрения, — предложил Алан. — Их отец был сыном Коры и Гадкого Уильяма. Пока они росли, имя Уильяма вообще не произносилось. Это был как бы скелет в шкафу, грязное пятно на фамильной репутации. Все, что они о нем узнавали впоследствии, хранилось под покровом тайны. История скандальная. Не стоит недооценивать страх перед скандалом, особенно у представителей их поколения.
Мередит подумала и неохотно кивнула:
— Пожалуй. Но этот самый Ян странный тип. То представляется абсолютно безобидным, а через минуту… не знаю! Страшно разволновался, увидев дом, лицо вспыхнуло, глаза загорелись… Мне это на нервы подействовало. Я все представляла изображения святых на фресках с сияющими глазами и нимбами. Потом вспомнила, что имя Люцифер означает «Несущий свет», и не знала, кто сидит со мной в машине, святой или дьявол… — Она смутилась. — Извини, если через край хватила. Он просто… другой. По-моему, все стараются распределить новых знакомых по категориям, а я никуда не могу его отнести.
— Думаю, ты справедливо тревожишься, — задумчиво сказал Алан. — Сестры Оукли собираются продать дом, переехать в квартиру, прожить остаток дней в покое и комфорте. Дело серьезное, наверняка они только об этом и думают. Осуществить подобные планы непросто, даже с помощью Джулиет. Вряд ли старушки будут сейчас заниматься давно потерянным родственником, даже если он абсолютно безвредный, несмотря на твои опасения. В данный момент им это совсем ни к чему. С другой стороны, я не вижу, что мы можем сделать. Дело семейное, правда?
— Может, в Интерпол обратиться?
Алан изумленно вздернул брови:
— Не слишком ли дальний скачок в рассуждениях? У нас нет оснований считать его мошенником или злодеем. Польские власти могут подтвердить, настоящий он или фиктивный, но, опять же, нет повода к ним обращаться. Документы наверняка в порядке, иначе он не прошел бы через иммиграционную службу в Хитроу.
— Я одно могу сделать, — объявила Мередит. — Позвонить Джулиет Пейнтер и предупредить. У нее есть основание бывать в Форуэйзе, пусть понаблюдает за происходящим. Сегодня же и позвоню. — Она помолчала. — В любом случае собиралась звонить. Передумала насчет коттеджа.
В глазах Алана вспыхнула тревога.
— Переезжаешь? К себе возвращаешься?
— Нет. Решила продать. — Мередит ждала ответа.
— Не хочу, чтобы ты делала это только для того, чтобы доставить мне удовольствие, — тихо сказал он.
— Не для того. Я хочу, чтоб ты знал, что мне не все равно. Что я не через силу согласна искать новый дом для нас обоих. Хочу… чтобы новый этап наших отношений был удачным, и готова для этого постараться. — Она положила голову ему на плечо и призналась: — Сегодня я впервые представила тебя моим партнером.
— Прекрасно. Кому?
— Яну Оукли.
— А!.. В целях самозащиты? — улыбнулся Алан, хотя глаза его не улыбались.
— Возможно, но больше не буду. Я серьезно, — мягко сказала Мередит.