— Старый грязный козел!
Прескотт на миг подумал, будто в виду имеется он, и утратил величие.
— Простите, не понял?
— Жуткая скотина. Я так и знала, не к добру явился, хоть и не остался. Они явились где-то без четверти восемь, незадолго до моего ухода. Он снял для нее номер и проводил туда. Сам пробыл недолго, недостаточно долго, если вы меня понимаете.
Регистраторша многозначительно посмотрела на сержанта. Тот с ужасом понял, что покраснел, и ради собственного спасения вернулся к грубоватому тону.
— Под каким именем зарегистрировался? Можете описать его… и ее?
— Разумеется. Жирный боров по фамилии Пенхоллоу. Вот… — регистраторша полезла в картотеку, — заполненная регистрационная карта. Велел все заносить на кредитку. Видно, была причина, правда? У него наверняка есть деньги, потому что она молодая, а он не впечатляющий и далеко не мальчик.
Замечание неодобрительное, хотя понятно, что женщину угнетает не аморальность ситуации, а разница в возрасте преступной парочки.
Прескотт не сумел скрыть нетерпение.
— Девушка еще здесь?
Он действительно ждал известия, что таинственная особа скрылась.
— Здесь, насколько мне известно. Хотите услышать ее имя или сами знаете?
— Говорите! — рявкнул детектив.
— Ладно, ладно, потише. Редкая фамилия — Драго. Я раньше не слыхала такую, а вы? Номер записан на Пенхоллоу. Вот. — Регистраторша протянула карту. — Постоялица назвалась ночному портье, когда вчера вечером выходила. Уточнила, во сколько не поздно вернуться.
— Когда она выходила? — требовательно спросил сержант.
— Спросите у Энди, ночного портье. Его сейчас нет. Я в восемь сменяюсь, а он заступает.
Прескотт оглянулся на темную лестницу.
— В каком она номере? Сейчас у себя?
— Может, к ланчу спустилась, поэтому загляните сначала в столовую. Не ошибетесь. У нее длинные пышные золотистые волосы. Не знаю, естественные или нет. То есть я цвет имею в виду.
Регистраторша помолчала, раздумывая о цвете волос подозрительной девушки, явно больше интересуясь этим вопросом, чем визитом полиции. Прескотт прокашлялся, и она очнулась.
— Если не в обеденном зале, значит, у себя. Хотите, чтобы я позвонила?
Она протянула руку к коммутатору, но он предупредил:
— Не надо. Я сам представлюсь. Спасибо.
Ни в столовой, ни в салоне златовласой незнакомки не оказалось. Запоздавшие бизнесмены изучали меню, трое угрюмых остолопов в углу завершали обед.
Прескотт поднялся по лестнице. Ступени скрипели под его тяжестью. Видно, гостиница очень старая. Рельефы на стенах пожелтели, ковер кое-где истерся до предательских опасных дыр. На первой двери в коридоре висит табличка: «Ванная». Он на пробу дернул ручку. Дверь распахнулась, предоставив взгляду огромную старую ванну, деревянную вешалку для полотенец и стул, выкрашенный белой краской. Детектив принюхался к слабому запаху цветочного мыла, ароматических солей пли бальзама.
Дверь четвертого номера была открыта, оттуда лился свет в сумрачный коридор. Горничная застилала постель, оглянулась без любопытства на проходившего сержанта. На его взгляд, номер непривлекательный. На одну ночь годится, но без особой роскоши. Мало кому захочется останавливаться в «Короне». Впрочем, выбор в Бамфорде небольшой.
Подойдя к шестому номеру, он остановился. За дверью слышен слабый звук включенного телевизора. Она смотрит телевизор?.. Надо застать врасплох. Прескотт с улыбкой постучал.
— Попозже зайдите! — раздался женский голос.
Сержант снова стукнул, смутно услышал недовольное шипение. Шаги протопали к двери, и створка открылась.
Он не знал выражения coup de foudre,[73] но испытал именно это.
[73] Здесь: пораженный громом (фр.).